Лукавый Шаолинь

Татура еще имеет власть надо тобой?

– Нет, что ты! Я полностью контролирую свои эмоции.

– Что-то не верится, – сказал плечами Ёрш, но на водохранилище меня отвез.

Стоял жаркий августовский день. Земля дышала! Я вдыхала запах свежескошенной травы и мучительно хотела только одного – жить. Мы долго сидели, слушая пение птиц. Я подставила лицо лучам солнца и улыбалась. Ёрш смотрел недоверчиво:

– Ты задумала что-то нехорошее.

– Я задумала нечто прекрасное, как сама жизнь.

– Что же?

– Искупление и избавление.

– Смерть? Ты решила покончить с собой, Иней? – Ёрш смотрел на меня почти с ненавистью.

Я выдержала его взгляд:

– Надо закончить, надо понять. Но смерти не будет. Красный Самайн уже забрал свое. Один раз – мою душу, когда я умерла, едва успев родиться. Второй – жизнь Френда.

– Тогда идем на Татуру. Именно идем. Это лето очень жаркое, правда?

Действительно, лето было таким палящим, что затонувший город вышел из «пучины морской». Водохранилище обмелело настолько, что мы прошли несколько десятков метров по остаткам мостовых.

Кое-где можно было увидеть и личные вещи горожан, погребенные в слоях ила.

Когда все же сели в лодку, Ёрш выдохнул:

– Кажется, я знаю, что ты задумала. Я с этим не согласен.

– Даже не представляешь, – усмехнулась я.

А потом мы увидели ее. Она поднималась из воды где-то на метр. Она – святая церковь затонувшей Татуры, построенная в XVI веке. По ком же звонит колокол? Там – знали. Пойму и я, в свой черед.

Мы подплыли совсем близко. Я распустила свои косы, и волосы опустились почти на дно лодки.

Ах, если бы сейчас Френд попросил их, – отдала, не задумываясь. Я уже могу достать рукой крест! Как можно натуральнее улыбаюсь Ершу:

– Дай мне помолиться за душу моего мужа. Дай услышать мой колокол!

– Нет, Иней, нет, – по щекам Ерша текут слезы.

– Хороший, родной, любимый, не заставляй причинять тебе боль.

– Иней, стоять!

Но поздно, я уже слышу звук колокола. И не жду, когда Ёрш подбежит, а сразу бью его ногой в живот. Удар, за который Эля бы аплодировала стоя.

Впервые в жизни я забываю о своем пацифизме. Пока сталкер корчится от боли, у меня есть драгоценные секунды, чтобы прыгнуть в воду.

Я плыву вниз, едва успев набрать воздуха в легкие. Как же темно там! И эта заиленная церковь, которая стоит на дне. Страшно и удивительно прекрасно. Жизнь и смерть. Почему же не хватает воздуха?

Татура предо мной! Я вижу, наконец-то вижу! Вот и базарная площадь, где меня зовут попробовать сбитня.