Лукавый Шаолинь

Впрочем, и того мягкого радостного ощущения ему было вполне достаточно. Жить в светлой зоне – это все равно, что пять раз в году отдыхать на море.

Кстати, существует теория, что такие люди находятся под влиянием церквей с серебряными куполами. Они неспособны совершить тяжкие преступления – убить или изнасиловать. Или сделают это только в исключительных случаях, поддавшись сильному влиянию.

Пользуясь хорошим настроением тренера, я решительно взяла тряпку, вымыла машину, да еще и отполировала специальным средством.

– Я все знаю! Все куэнны до единого.

– Знаешь… Эх ты, подхалимка… – Васильич засмеялся, но как-то по-доброму. – Давай вернемся к давнему разговору. Ты никогда не задумывалась, что твое предназначение может быть в другом?

– И в чем же?

– Кто-то дерется, кто-то получается пояса, а кто-то спасает мир.

– Вы издеваетесь? Я – обычный человек, а не Лара Крофт.

Тренер стер улыбку и потрепал меня по плечу, суживая свое азиатские глаза.

Впрочем, и после разговора с Васильичем легче не стало. Я готова была пойти по горячим углям ради пояса.

Я подошла к Владу и с милой улыбкой сказала:

– У меня для тебя подарок. У тебя ведь сын родился.

И протянула его деньги.

Милый, правильный Влад был слишком хорошего обо мне мнения. Он даже не подумал о взятке. Он решил, что я дарю ему деньги от чистого сердца.

– Элюшка, милая, спасибо. Буду завтра за тебя болеть. Доброй удачи тебе.

– И тебе того же, – кисло улыбнулась я.

Мне предстояло самое трудное. Никита.

Инструктор сидел в одиночестве в зале и читал «Кодекс самурая».

– А, это ты, во шинь. Привет.

Он равнодушно окинул меня взглядом и снова углубился в чтение. Трясущимися руками я расстегнула кимоно. И ненароком взглянула на себя в зеркало: бледная, с бескровными губами и расширенными от страха зрачками, я уж точно не могла никого завлечь. Мне мучительно захотелось запахнуть кимоно и убежать. Никита меня не замечал, уткнувшись в книгу. Тогда я подошла к нему сзади и обняла за плечи. Никита слабо улыбнулся.

– Во шинь, – протянул он удивленно.

Я одним движением сняла тренировочные штаны. Никита провел рукой по моему животу:

– Милая… во шинь, я не верю…

Я отпрянула, не потому что мне было неприятно, просто его рука была холодной. И Никита все понял.

– Ты не хочешь этого… Ты решила продать себя ради несчастного пояса. Ради черной змеи. Эля!

От злости он даже вспомнил мое имя. Хотя нет, это была не злость, скорее боль.