Лукавый Шаолинь

Но от твоих прикосновений любой потеряет голову.

– Ты – малолетний идиот.

Мне были и смешно, и грустно одновременно, но злости я уже точно не чувствовала.

– Элюня, почему я не нравлюсь девушкам?

– Я тебе не Элюня! Не знаю, почему не нравишься. Может, цветов им не даришь…

Так, что-то тут не так. Вообще-то я собиралась бить ему морду.

– Какая у тебя маленькая ручка, Элюшка. Такие руки не должны поднимать ничего тяжелее чайной ложки.

– Хватит склонять мое имя. Нет, ты не идиот, – рассмеялась я, – ты трус, подхалим и подлиза.

Девчонки испугался… Ладно, познакомлю я тебя с кем-нибудь. Но о тренировках не забывай, ты ж у нас талант.

– Эля, я неудачник! – простонал Кирилл. – Я никому не нужен. Меня никто не любит.

Мне ничего не оставалось, как обнять его. Я по-матерински погладила недоросля, уткнувшегося в мою в грудь, и сказала:

– Ты прекрасно бьешься. Васильич тебя очень любит, а это значит многое. И девушка у тебя будет. По крайней мере, пока не станешь мон шинь.

Злость куда-то улетучилась, и я даже прониклась уважением к неудачливому толстяку.

Вскоре я познакомила Кирилла с Машей, а та с одной из своих подружек – симпатичной и веселой гитаристкой в одной из веренских фолк-групп. Я подозреваю, что они втроем отрывались на всю катушку на концертах. Стоит ли говорить о том, что мы с Киром стали хорошими друзьями?

61

В жизни каждого человека бывают неоднозначные события… Вроде и радость пришла, а копнешь поглубже – боль, разочарование, обида. Как-то незаметно ко мне подкралось то, чего я так долго ждала и чего искренне боялась.

Аттестация – сдача экзамена на пояс. В старину гонца, принесшего плохую весть, убивали. Убить Влада я не могла. Ушуист подошел ко мне, наполненный внутренним светом и такой счастливый, что я почувствовала легкую зависть. У него недавно родился сын от любимой жены.

– Элюшка, поздравляю! Тебя допустили до экзамена. Умница! Ты хорошо поработала, а награда не заставит себя ждать.

Я стояла молча, не в силах даже улыбнуться.

Я испытывала двойственные чувства – как же хотелось приникнуть к этой широкой груди, погладить шелковое кимоно, заглянуть в добрые мудрые глаза… И в то же время мне хотелось ударить Влада. Не быть нам вместе никогда! Другая сейчас гладит его шелковое кимоно. Та, кто подарила ему ребенка. Бран тоже хотел сына, но мне, видимо, не суждено стать матерью.

Я должна сдать экзамен любой ценой. Это судьба. Дело ведь не в мести Бранимиру, вернее, не только в мести.