Лукавый Шаолинь

– Иней, стой! – закричал Шадов.

Его крик привел меня в чувство. Выбравшись из воды, я подошла к мотоциклисту.

– Ты очень странно выглядела, – сказал он. – Глаза такие пустые, равнодушные. Как будто ты не в нашем мире. Движения замедленные.

– Наверное, на солнышке перегрелась, – я попыталась улыбнуться. – Просто показалось, будто бы кто-то меня зовет. И церковь отражается в воде.

– Нет здесь никакой церкви, – удивился мотоциклист. – Да и кто тебя может звать?

– Еще и мысли нехорошие в голову полезли. Вспомнился один кошмар.

Тот вздрогнул.

– Зачем тебе его видеть? Зачем?

– Чтобы не бояться.

– Ты не будешь со мной общаться после этого.

– Сними маску! – крикнула я.

– Нет!

Я попятилась. Но за моей спиной лежало Веренское море. Море, которое звало нырнуть и не возвращаться. Отступать было некуда. Мне снова показалось, что я слышу чей-то далекий голос: «Инна! Инна!»

– Покажи свое лицо! Или мы больше никогда не увидимся.

И тогда он снял маску. Наши глаза, мои ярко зеленые и его синие, встретились.

Но это было лицо сорокалетнего мужчины, ровесника моих родителей! А я-то считала байкера парнем на пару лет старше себя. Даже его голос был молодым и высоким. Сначала мне захотелось убежать. Затем – броситься в Веренское водохранилище. Или заплакать навзрыд. Но, наконец, я пересилила себя. Крепко сжала его на удивление маленькую ладонь и почти твердо сказала:

– Это ничего не меняет.

4

А потом я стала героиней асфальта. Потому что мы с Шадовым катались четыре часа, прерываясь только на заправку.

Страх ушел. И я балансировала на волнах наслаждения, смешанного с адреналином. Когда байкер гнал под двести километров в час, я обнимала его изо всех сил, вздрагивая от порывов холодного ветра. Прижимаясь к нему бедрами, чувствовала, как к голове приливает кровь. Я покорила асфальт и больше ничего не боялась, потому что за рулем сидел король дороги.

– Что ты чувствуешь? – спросил Шадов.

Мы стояли у моего дома ночью и смотрели на звезды. Его лицо закрывала подшлемник – специальная черная маска, похожая на грабительскую.

– Я чувствую, что живу. Это всегда так... непередаваемо хорошо? Почти как стоять в светлой зоне под тенью серебряной церкви.

– Да. Просто в первый раз удовольствие особенно острое, героиня асфальта.

– Спасибо. Ты показал мне другой мир.