Лукавый Шаолинь

В этих правилах, Эля, твое счастье. Выполняй их, и все будет хорошо.

– Я всего этого не запомню, – засмеялась я, – но правила мне пришлись по душе. Выполнять их совсем не сложно.

– Ты знаешь, Эля, – вдруг сказал Влад, – у нас не было во шинь несколько лет. Наверное, в тебе есть что-то особенное, раз Васильич принял тебя.

Я вернулась с тренировки взбудораженной. И сразу же позвонила Маше. Но та не разделила моего энтузиазма.

– На мой взгляд, это секта, – сухо сказала подруга.

– Ах, Машка, ты совсем зациклилась на своей славяно-горицкой борьбе, где царит полный беспредел, и любые разумные правила кажутся сектой.

– Да нет, Эль, ты, конечно, права, – задумчиво протянула Мария, – но может, все-таки вернешься к нам. Все о тебе спрашивают. Владимир чуть морду за тебя не набил Бранимиру. А Яр послал его к чертовой матери и сказал, что тот может сам валить из клуба, раз выгнал тебя. Бран ходит как оплеванный, и с ним никто не разговаривает.

– Нет, Маш, ушу мне все-таки ближе. В нем есть красота. Истинная красота. Извини.

– Это твой выбор. И мы все его уважаем, – вздохнула девушка. – Бранимир тебе еще звонит?

– Звонит. Но я не беру трубку.

– Не простишь?

– Не прощу. Я его ненавижу, но не за то, что он меня разлюбил, и не за то, что бросил. Я его ненавижу за свое унижение. За то, что он меня ползать заставил перед ним.

– Но ты же ему отомстила. Ты его избила. Сильно.

– Мало мне… мало. Я хочу, чтобы он пережил великую боль и унижение.

– Да хватит тебе. Бран уже унижен. Я сама его терпеть не могу. Но сейчас мне его жаль. Я знаю, что ты способна на все. Хватит, Эля, остановись.

– Не хватит. Он должен заплатить – выпить ту чашу боли, что по каплям пила я.

– Да он ее уже выпил. Он тебя любит, Эля, любит. Услышь меня! – Маша закричала так, что я отодвинула трубку подальше от уха.

– Мало! Я мести хочу. Думаешь, мне так нравится ушу? Да мне плевать на все боевые искусства на свете. Я люблю играть на флейте в Заповедном лесу.

– Да что ты говоришь? – голос приятельницы стал холодным и злым, – а что же целый год делала в «Радомире», раз равнодушна к боевым искусствам?

– Не знаю, – призналась я, – вообще-то я больше всего на свете люблю играть на флейте. И еще мне нравятся историческое фехтование и ролевые игры.