Лукавый Шаолинь

Маша подошла ко мне и нежно обняла:

– Хочешь узнать всю красоту боли? Глупо врать себе, ведь ради этого ты и пришла в боевые искусства. Почему проявляешь слабость ты, а стыдно – мне?

И она прижала к моей руке зажженную сигарету. От неожиданности я закричала до слез. В следующую секунду пришла злость, и я ударила девушку кулаком в лицо. Она успела увернуться, но все же я чуть-чуть ее задела. Маша побежала от меня прочь. Она спустилась от меня на два лестничных пролета и заплакала. Тихо заплакала. Волна жгучего стыда захлестнула меня.

Я спустилась к ней и крепко обняла.

Маша смогла меня расшевелить своими издевательствами. Наверное, это был единственный возможный способ.

Злость не утихла. Обида стала еще сильнее. Зато я наконец-то смогла дышать.

53

Прошел месяц со времени нашего разрыва, но я по-прежнему боялась прийти на тренировку по ушу. При этом каждый вторник, четверг и субботу поджидала учеников школы после занятий. Я любовалась ребятами, когда они выходили из школы – высокие, сильные, красивые, с мечами и шестами.

Среди них были и девушки, которые также вызывали симпатию. Ребята улыбались, шутили, но у них не было той грубой раскованности, которой отличались радомировцы. Сдержанные и правильные, ушуисты никогда не курили у входа, не обнимали друг друга, говорили вполголоса.

Я следила за ними уже несколько тренировок, когда ко мне подошел парень с нунчаками. Темноволосый и сероглазый, не слишком высокого роста, но так гармонично сложенный, что я невольно залюбовалась им.

– Здравствуй, – вежливо сказал ушуист, – ты уже не первое занятие наблюдаешь за нами. Я могу быть тебе чем-то полезным?

Я смутилась:

– Привет. Даже не знаю. Я хотела бы записаться на тренировки.

– Тогда тебе надо подойти к нашему тренеру, Сергею Васильевичу. А я, кстати, инструктор школы «Путь к Шаолиню», Влад.

– Меня зовут Элиза. Очень приятно, – промямлила я, не зная, куда деваться от смущения.

– Мне тоже, – улыбнулся ушуист, – Элиза… А как сокращенно? Лиза?

– Эля.

– Хорошо, Эля, я надеюсь увидеть тебя на следующей тренировке.

Но… не гарантирую, что тренер тебя возьмет. Он давно уже не принимает учеников. Ладно, не расстраивайся. Может, ты ему понравишься.

После этого разговора я перестала следить за ушуистами. И даже подумала было отказаться от мести, почему-то решив, что уж точно не смогу стать ученицей школы. Я была истерично спокойна и равнодушна, стараясь не думать о Бранимире. И все время играла на флейте, которая меня успокаивала.