Лукавый Шаолинь

Одно из двух: или ты справишься, или Зона поглотит тебя и сведет с ума. Как многих до и многих после. Знаешь, чего я боюсь до ужаса, до дрожи в пальцах? Войны. А она будет, если город откроют. Все идет к этому. Есть силы, которые только и ждут, когда последний блокпост покинет ЗАТО. Тогда придет Красный Самайн. И смерть в виде девушки, танцующей с мечом. Но меня, наверное, уже не будет на свете.

– Спокойной ночи, – прошептала я, потому что ком застрял в горле.

– Спокойной ночи, Иней. И никогда больше не считай по-итальянски.

41

Шли месяцы. После приступа, случившегося с Ильей, наши отношения стали еще более напряженными. Почти каждый день я заявляла, что Френд сломал мне жизнь, а тот отвечал, что ему абсолютно все равно.

Лишь изредка мы чувствовали семейную близость. Это случалось, когда Френд учил меня стрелять из пистолета. Я любила надевать камуфляжные штаны и куртку, которые носила на заброшенные объекты. Так появлялась иллюзия, что я все еще девушка-сталкер. Любила стрельбище, потому что оттуда не был виден забор с колючей проволокой.

И потому что Илья нежно обнимал меня за талию, показывая, как надо целиться. Мне всегда все давалось легко. И скоро я уже неплохо стреляла из пистолета и начинала осваивать ружье. Френд искренне хвалил: «Еще чуть-чуть, и ты станешь крутым страйкболистом. Будем вместе ездить на войну».

И все же уроки стрельбы лишь на часы отвлекали меня от страха и тяжелых мыслей. Краснокрестецк давил настолько, что я начала спиваться, махнув на все рукой.

Я ходила, как зомби, и едва находила в себе силы посещать занятия в университете и готовить ужины для мужа.

– Ты сломалась, – однажды сказала мне Хельга, зашедшая на чай.

– Это с каждым может случиться.

– Вовсе нет. Это произошло именно с тобой, потому что ты оказалась в недобром месте в недоброе время.

– О чем ты? Я сотворила свою судьбу своими руками.

– Время сейчас смутное, Иней. В воздухе так и тянет опасностью. Как будто котел начал вскипать, и зловонное зелье вот-вот выльется наружу.

Надо держаться вместе и сплачиваться, а ты опустила руки. Тебя не волнует даже собственное будущее. А ведь есть люди, которым куда тяжелее, чем тебе.

– Кто же? Уж не Френд ли?

– И ему нелегко, ведь ты же ему не безразлична, а то бы давно выгнал из дома.

– Он каждый день угрожает мне этим.

– Но продолжает с тобой жить. Френд – очень одинок. Ты нужна ему настолько, что он не замечает, как Зона тихо высасывает из тебя жизнь. Но я говорила вовсе не об Илье.