Лукавый Шаолинь

У тебя большие способности, не уходи из мира боевых искусств. Найди другой клуб. Может статься, что Элю саму отсюда поганой метлой… Да она не виновата. Она – не злая. Она несчастная очень…

– Эля заплатит за это. А я стану лучшей, клянусь, – прошептала Подружка Сталкер.

И, развернувшись, ушла.

А я смотрела ей вслед и сжимала подаренный талисман. А затем вспомнила, как меня саму выгоняли из «Бастиона» только за то, что слишком много знала о Грине. Вспомнила свое горе и свою боль. И была готова бежать за Таней, встать перед ней на колени, вымолить прощение… Но тут ко мне подошел Бранимир и сказал:

– Всю следующую тренировку будешь ползать, тварь.

Я легонько поцеловала его в губы. Тренер не отстранился. Так мы стояли и целовались под взгляды ребят, полные восхищения и отвращения.

– Дьявольская пара, – сказал Тор.

А я подумала, что любовь порабощает. Меня она и вовсе превратила в чудовище.

Писательница Алина Воронина с удивлением смотрит на меня. Затем уточняет, действительно ли я считаю свое нездоровое чувство к тренеру любовью.

А я не знаю ответа… Наверное, нет. Это не было Любовью. Это было Притяжением.

Всю следующую тренировку я, как и сказал Бранимир, ползала по залу.

31-32

31

Так прошли осенние месяцы. На снежном коне прискакал декабрь, а с ним и Солнцеворот. Мои отношения со Бранимиром по-прежнему напоминали американские горки. Он был агрессивен на тренировках и удивительно нежен после. Как я все это терпела? В глубине души я ловила кайф от контрастов: любовь – ненависть, грубость – нежность, унижение – и почти преклонение перед моим даром.

Почему же я не могла найти в себе сил уйти? Просто уйти?

В силу своего инфантилизма я поздно повзрослела. Поэтому мое первое чувство было таким неистовым и болезненным. Кроме того, меня держало тщеславие – я мечтала стать бойцом. И решила бороться за свою любовь и свой клуб до конца.

Двадцать второе декабря весь «Радомир» отмечал Солнцестояние и Коловрат. Ночь достигла своего пика, и тьма спустилась на мою душу. Я была готова на все.

Нечто злое поселилось в моей душе, и оно искало выхода. Мы собрались всем клубом в Заповедном лесу с прекрасным видом на Двойные горы. Развели костер, и сразу стало уютно и тепло, но я была печальной. Я вспоминала свой религиозный экстаз на Перун-Дане. Торжество жизни. Ощущение, что твой Шаолинь близок. А в тот холодный декабрьский день я не испытывала ничего, кроме ненависти и злобы.

А потом пустили по кругу братину с квасом во славу Перуна. И мне стало легче.