Лукавый Шаолинь

Особенно тяготею к подземельям и шахтам. Знаю сталкеров практически со всей России. Всеобщая подружка, так сказать.

– И как тебе не страшно ногу сломать в этих развалюхах? – удивлялась Маша.

– Я не могу ее сломать, я – практически неуязвима, – серьезно ответила девушка. – Мне есть ради чего стремиться в заброшенные дома. Ради того, чтобы познать себя. Понять, зачем живу. Найти свой Шаолинь, как бы возвышенно это ни звучало. И там я поняла, что очень хочу драться, стать чемпионом.

– У тебя получится, – поддержала ее Маша.

– Да, получится, – усмехнулась Подружка, – если Эля перестанет меня ненавидеть.

А я подумала о том, что она никогда не станет воином. Только через мой труп.

Закончив одеваться, Подружка Сталкер улыбнулась и протянула мне холщовый мешочек:

– Это воинский талисман. Он принесет тебе силу и удачу в бою. Надеюсь, ты не сделаешь того, о чем потом будешь жалеть.

– Спасибо. Пойдем в зал. Вот-вот тренировка начнется.

То, что Бранимир чем-то недоволен, я заметила сразу. В области сердца зазмеился холодок.

– Привет, – поздоровалась я с тренером. – Что сегодня? Работаем на руки?

– Ты будешь «работать» на руки? Не смеши. Ты ими просто машешь, а не бьешь, и то не всегда в правильном направлении. Ну-ка сними куртку, – приказал Бранимир.

Я повиновалась. И встала прямо перед ним в одной майке.

Пока шел этот разговор, началась разминка. Все наши встали в круг и разогревали мышцы, делая плавные движения. На нас поглядывали искоса. Во взгляде Подружки Сталкер сквозило беспокойство.

– Какая же ты рыхлая. Мышцы – дряблые. Противно смотреть, – сказал он.

– Так мы начнем тренироваться?

– Нет! Пока ты не уяснишь, что полное ничтожество. И будешь слушаться своего тренера. Отжимайся!

Я опять послушалась, тихо мечтая убежать.

Не знаю, как реагировали на это радомировцы. Мне было слишком стыдно поднять на них глаза.

– У Подружки Сталкер получается все, а ты, тупая тварь, ничего не понимаешь, – продолжал Бранимир. – Дай только срок, и эта девочка станет лучшей.

Я промолчала, но принялась отжиматься с бешеной скоростью. Нелюбимое упражнение доставляло мне неслыханное удовольствие. Я чувствовала себя как-то странно: будто во мне горит огонь, способный сжечь дотла все вокруг.

– Дурища, – сказал Бранимир, – ты даже отжиматься неспособна. – Страшилище несчастное, которое по иронии судьбы наделено особым талантом.