Леди с клыками

Обе мы находились в какой-то маленькой комнатке, чьи стены были обиты плотным красным бархатом.

– Да. Мама. – В голове творился хаос. Свою клыкастую родительницу нашла, пусть и чуть не умерев в процессе. Но что делать дальше, почему-то никак не могла сообразить.

– Ну слава богам, – пробормотала себе под нос вампирша, отчего-то очень ехидно улыбаясь. – Если бы ты умерла, я бы сожрала этого идиота Гнала живьем. Нет, это же надо додуматься – тащить тебя сюда! А ты тоже хороша. Ну вот зачем было искать меня при помощи магии крови? Или ты думала, что опытный некромант не заметит направленный на него ритуал? Неужели было непонятно, если я ни разу не пришла к Грему, значит, сейчас не время.

С ума сойти. Я в первый раз в жизни вижу свою мать, и она немедленно начинает скандал. Может, расти только с отцом – это не так уж и плохо?

– Письмо хоть раз в год прислать, конечно, не судьба… – Детская обида подняла голову, небрежно сместив в сторону инстинкт самосохранения. – Ну просто чтобы сообщить, чего ожидать от плода ваших ночных развлечений, растущего с заметными отклонениями от общепринятых канонов?

– В моем положении и это не безопасно, – покачала головой Хенея.

– Ну да, – согласилась с ней я, наполнив свой голос ядом, – куда уж нам, сирым и убогим, до бессмертных вампиров.

– До кого? – Кажется, впервые за наш разговор удивилась мать.

– До тебя, – ответила ей я, чувствуя, как в душе закипает ярость.

– Конечно, нет, – донеслись слова сквозь пелену накатывающего безумия. – Ты что, головой ударилась? Вампиры вымерли!

– А это как ты объяснишь?! – лязгнула клыками я и попыталась вцепиться наглой обманщице в шею. И была отброшена обратно на кровать. Тонкая на вид ручка ударила меня по лицу с неженской силой. Пружины хрустнули так, что казалось, вот-вот порвутся. Не знаю, сколько я билась в истерике, но все это время мать удерживала меня прижатой к постели, у которой в конце концов отломились ножки.

– Успокоилась? – спросила она наконец. – Вижу, что да. Тогда, может, поговорим?

Медленно и осторожно извлекая меня из груды порванного тряпья и кусков дерева, в которое превратилось еще недавно крепкое ложе, облаченная в узкое облегающее платье с высоким строгим воротом, моя собственная мать искусно отводила взгляд, стараясь не встречаться с моими наполненными обидой и разочарованием глазами.