Леди с клыками

Покои для занятий волшебством, расположенные впритык друг к другу, были достойны архимага. Для него же и предназначались, наверное, если вспомнить записку, оставленную самоубийцей. Ну и для чародеев рангом поменьше, разумеется, выполняющих свои повседневные задачи.

В одной комнате была коллекция алхимических ингредиентов, которой, если бы они в большинстве своем не испортились, хватило бы для открытия не самой маленькой лавки. В другой – не сразу бы скончался даже раненый с простреленным сердцем – настолько мощные эманации энергий жизни пронизывали ее.

В третьей рос меллорн, невесть как затащенный в подземелье и так и не засохший, несмотря на двухсотлетнее отсутствие полива. Тот зал, где сейчас лежала я, отдавался на откуп магам крови и некромантам. Ну может быть, еще палачам. Уж слишком специфические приспособления нашлись в закрытой полуразвалившейся деревянной двери кладовой. Чего там только не было… Любой маньяк при взгляде на эту коллекцию станков для причинения боли плакал бы от счастья.

– Слушай, Лаэла, – голос Торката, чтоб ему на голову вместо капель дождя кирпичи падали, вновь ввинтился в мои уши, – что-то идет не так.

– С чего решил, дубина подгорная? – Лаэла, сволочь. А еще подругой называлась. И голос у нее жуткий. У пилорамы и то мелодичнее.

– Ну так указатель никуда не течет. Булькает себе мирно почти в центре круга, и все.

– Да вижу я. Но в магии крови не разбираюсь почти, это Клер у нас в ней специалистка.

– А когда она встанет-то? – включился в процесс мучений меня бедной Торкат.

– А никогда.

– То есть?

– Как сознание потеряет окончательно, значит, ритуал закончен, пора измерения делать. Ну так она говорила.

И на этих словах тьма наконец сгустилась.

…Вкусно! Вкусный запах, полностью заполняющий болезненную пустоту в голове и заставляющий через силу попытаться открыть две бронезаслонки от тяжелого осадного голема, по какой-то странности являющиеся в данный момент моими веками. Дикая слабость и пробирающий до костей холод, крупной дрожью буквально колотящий мое тело.

И превалирующий над всеми этими чувствами и ощущениями голод.

К своему стыду, несмотря на обучение мадам Жюли, иногда мое предательское тело само собой, без участия разума, совершает некоторые действия, являющиеся не совсем приличными в обществе. Вот, например, как сейчас. Не успев открыть глаза, я уже услышала предательское требовательное бурчание своего желудка. И если бы не крайняя слабость и недостаток крови, то, вероятнее всего, покраснела бы как мак.