Леди с клыками

С громким скрежетом верхняя часть непонятного объекта отъехала влево, открывая длинный темный лаз, ведущий куда-то в глубину неведомого армейского подземелья. Именно армейского. Скобы, позволяющие спуститься, выглядели родными братьями тех, которые имелись в мобильном форте береговой обороны.

– Какой-то бункер, – задумчиво пробормотал Гроткар. – Наверное, с войны остался. Клер, Лаэла, лапочки, верните, пожалуйста, всю землю с разными там травками, какие мы потоптали, на место и сделайте так, чтобы ничего видно не было.

Попробуем переждать возможную погоню в нем. Тем более ночь скоро.

На мой взгляд, чтобы быстро исправить сотворенные гномами разрушения, лесу бы понадобилась помощь архимага. Впрочем, попытаться определенно стоило. Далеко два этих бородатых коротышки все равно не уйдут, а значит, надо прятаться.

Гномы полезли вниз на разведку, чтобы принять на себя первый удар магической системы обороны, если она еще есть, а я с эльфийкой принялась по возможности маскировать следы разумной деятельности. Хотя внимательному взгляду все равно станет ясно, что здесь кто-то копался, но, надеюсь, это можно будет списать, ну, скажем, на кабанов? Больных на всю голову, ибо только такие способны искать желуди под подозрительно черным пеньком и отбрасывать почву шагов на пятнадцать.

Прилетевший откуда-то снизу жуткий вой заставил нас моментально прекратить работу.

– А-а-а! – Голос кого-то из братьев ударялся о стены лаза и звучал откровенно пугающе.

– Чего у вас там стряслось? – проорала вниз Лаэла, и ее мелодичный голос мгновенно стал гулять эхом, достойным баньши.

– На Торката мертвец упал! – донесся наконец ответ.

– Живой?! – встревожилась я.

– Обычный, – успокоил меня ответ. – Безголовый. Их тут много. И големы разбитые есть. Спускайтесь!

Узкую шахту входа заполнял холодный, но одновременно странно сухой воздух, принявший меня в объятия и заставивший содрогнуться от какого-то странного ощущения. Нет, в жизни я бывала во многих странных и довольно страшных местах, взять те же недоброй памяти подземелья бывшей столицы, но такое ощущение наползающего на душу облака страха появилось у меня впервые за всю мою короткую жизнь.

Даже в далеком детстве, посещая с папой семейную усыпальницу, в которой покоится мой дед, я не переживала вот этого, пробирающего до самых пяток, мерзкого ощущения холодных, как сама смерть, щупалец страха.

Все дело, видимо, в воздухе, а может быть, и в заполняющих узкий отнорок хода остатках, в которых сейчас с упоением роются гномы.