Леди с клыками

Кое-как попытавшись почиститься и бросив через минуту эту невыполнимую задачу, попробовала осмотреться, куда же забросила меня судьба и в какую хоть сторону идти. С учетом полной потери мной ориентации и – самое главное – полной непредсказуемости полета той летающей твари идти в принципе можно в любую сторону, так как с равной долей вероятности любой из трех обнаруженных в слабом красноватом свете ночного видения выходов мог привести меня либо к каравану, либо к выходу, либо, что скорее всего, к какому-нибудь крайне голодному жителю этих подземелий.

Но уж что точно я не собиралась делать, так это сидеть на одном месте…

Гррр!.. Сдирая остатки того, что еще несколько часов назад было походным костюмом, я протиснулась еще на несколько пядей вперед. Теперь я точно знаю, что такое пещерный шкуродер. И чтобы я еще раз полезла в эти рырговы пещеры!.. Просунув руку еще немного вперед и зацепившись когтями за такой удобный наплыв, я напрягла мышцы, рывком протискиваясь вперед и одновременно выдыхая для уменьшения объема грудной клетки.

Правильно говорила мадам Жюли о том, что приличной девушке нечего делать в этих… Тут какой-то уж особо острый кусочек скалы буквально прокатился по моему хребту, задевая чуть ли не каждую косточку.

– Шс-шшс!!! Грымовых подземельях!.. И-и-и-и!!!! – Позорный визг, никак не вяжущийся с недавними ругательствами и рычанием, вырвался из измученного и пересушенного горла в тот самый момент, когда с последним рывком мое тело все же выскользнуло из узкой расщелины, в которую меня по прошествии пары-тройки часов привел выбранный проход, и со всего размаху упало в наполненное ледяной водой озерцо.

Вода – благословенная жидкость, дарующая жизнь всему сущему. Текущая с небес и струящаяся в темных невидящих света подземных глубинах. Вода… оставляющая дорожки на обращенном куда-то вдаль лице… это лишь вода. И вздрагивающие плечи, сгорбленные под грузом случившегося, всего того, что подобно горной лавине обрушилось на меня, – это просто судороги от холода.

Того холода, что проник в мое сердце и сковал мою душу… Холода, по сравнению с которым струи омывающей меня влаги кажутся огненными, принося отдохновение и покой.

Коридоры темного камня, напоенные тишиной, с изумлением вслушивались в звуки, в песню расколотой души, изувеченной зазубренными когтями окружающего мира. Плач… так много и так мало, как оказалось, может передать живое существо этими фактически неуправляемыми эмоциями.