Леди с клыками

Впрочем, если бы я не следила внимательно за мельчайшими изменениями моторики контрабандиста, его движение осталось бы для меня незамеченным.

Трокл был именно профессионалом, потому-то я и затеяла этот спектакль, имеющий под собой только одну цель – сбить контрабандиста с настроя и заставить его волноваться. Папина фраза «хороший торговец – бесстрастный торговец», по моему мнению, справедлива в ста из ста случаев. И именно эту профессиональную бесстрастность, скрываемую обыкновенно под панцирем наносного радушия или, наоборот, выказываемого клиентам презрения, я и добивалась сломать.

Конечно, выражаясь фигурально, гномы – это вам не какие-нибудь проклятые демоны, но, впав в священный транс торговли, вполне могут попытаться ими стать. А так как вводить в искус столь необходимого нам поставщика грешно, то я небрежным тоном, наполненным просто бескрайним презрением, произнесла:

– Две тысячи золотых.

– Ну вы же понимаете, подлинником он быть не может, – сразу же развел руками торговец. – Копия, их любят делать мастера, чтобы доказать свое ремесло и выставлять в своих кузнях.

– А вы проверьте, – предложила Лаэла, у которой тоже, видимо, проснулись инстинкты прожженной мошенницы. – Место, где мы его обнаружили… скажем так, являлось совсем не обычным. И вряд ли там мог стоять горн, что до Эпохи Смерти, что после.

– Я, увы, не настолько хорошо знаю легенды ушедших веков, – развел руками Трокл, – а потому – сотня.

– Не сомневаюсь, что, если хорошо поищете, найдете того, кто их во снах видит регулярно, за полчаса или час, – решила немного уступить я. – Молот же останется со мной. А уж потом вы его купите. За тысячу девятьсот.

– Я не могу бросить лавку, – не сдавался дальний родич моего напарника. – Сто пятьдесят.

– Кажется, нас всерьез не воспринимают, – решила Лаэла и развернулась к дверям.

– Ну ладно, ладно, – забеспокоился гном, – сейчас проверим, насколько хорош металл. Настоящий «Победитель Пространства» или хотя бы достойная копия должны выдержать купание в кислоте, а дешевая подделка, слепленная каким-нибудь подмастерьем в порыве гордыни, там непоправимо испортится. Согласны? Сейчас я предлагаю триста монет. Нет, триста двадцать.

– Тащи сюда свою шипучку, – велела я.