Рыжий. Том 1. Грядет буря

Дальнейшее он помнил как сквозь льющуюся воду: что-то отчетливо, что-то смутно. Что-то вообще выпало из памяти. Он не помнил, как разбрасывал остатки стропил и потолочных тяжелых досок, ища семью. Помнил только, как упал на колени прямо в еще горячие угли перед приколотым к стене тельцем сына. Каждый раз горький комок перехватывал горло, не давая дышать. В который раз он трогал обгоревшие, покрытые коростой руки ребенка... Со временем Фарел научился не кричать во сне. Но тогда, среди обугленных стен, он выл, как смертельно раненый зверь.

Выл, не в силах пережить случившееся. Бережно, словно хрупкую драгоценность, сжимая почерневшие, твердые ладошки сына.

Остальное было вообще как в бреду. Снова ворочал тяжеленные стропила, выкидывал остатки досок, мебели, всей своей прежней жизни...

Ниэту он нашел в спальне. Насильники накрыли голову женщины подушкой, и то ли задушили, то ли зарезали — поди пойми. Подушка сгорела, а лицо огонь пощадил. Но, боги, какое же выражение ненависти, боли, ярости было на этом, всегда милом и кротком лице! Фарел зарыдал.

Он всегда старался избегать слез, даже в детстве. А тут просто не мог сдержаться. Внутри него полыхнуло всепожирающее пламя ненависти к нелюдям, сотворившим такое.

На закате он похоронил жену и сына. Как и полагалось, в огне. Погребальный костер сложил из остатков дома. Долго не мог зажечь огонь, руки дрожали. А потом застывшим взглядом смотрел, как пламя, забравшее жизни, пожирает тела и, как казалось тогда, его душу.

И в пляске огненных сполохов, казалось ему, он видел развевающиеся волосы жены, её лицо, губы, шепчущие: «Возвращайся! Я люблю тебя!»

Поздно в ночи, когда костер уже догорал, из леса вышли уцелевшие жители поселка: две сгорбленные древние старухи и мальчик, сын шорника Гверда, жившего через дом.

Они остановились шагах в двадцати, тоже глядя в костер. Потом мальчик несмело подошел к сидящему у огня осиротевшему Фарелу и молча, без слез, уткнулся в рукав его куртки.

Так прошел еще колокол.

Пламя спало, оставив лишь красные угли, да желто-оранжевых змеек, пробегавших по ним то тут, то там. За все это время никто не произнес не звука.

Потом Фарел шевельнулся, снял с себя куртку и набросил на плечи ребенка.

— Дядя Фа... — хрипло проговорил мальчик. Наемник сейчас не помнил его имени, а тогда оно было неважным. — Я видел, кто убил Тара.

Фарел вздрогнул. И снова в душе взметнулся огонь.

— Расскажи! Расскажи, что ты видел!...

...