Рыжий. Том 1. Грядет буря

— Тарви, дери тебя иглохвосты, ты ведь не отлипнешь. Обещаю, если мы оба уцелеем до конца войны, я подумаю... Надеюсь, Ниэта простит…

После таких разговоров всегда приходил один и тот же сон. Или видение? Или кошмар? Фарел научился не кричать, но каждый раз просыпался со стиснутым рыданием горлом и несколько четок пытался восстановить дыхание.

В этом сне он был снова молод и счастлив, и любимая Ниэта провожала его в очередной рейд, как он надеялся, последний, должный принести им богатство и спокойную, счастливую жизнь.

Фарел хорошо помнил то напоенное светом утро, руки любимой женщины, обнимающие его на прощанье.

— Береги себя... — по традиции шепнула она, надевая ему на шею тонкую цепочку с талисманом «на удачу».

Фарел не верил в талисманы, но улыбнулся и спрятал серебряный, с эмалью, листок под бригандину.

— Возвращайся! Я люблю тебя!

— Вернусь, любимая. Не скучай!

Подумать только! С рождения сына прошло четыре оборота. Двенадцать рейдов, две войны, одна тяжелая рана и не счесть — мелких.

Отец присел перед наследником, улыбаясь еще шире:

— Оставляю дом на тебя, герой. Береги маму и не давай спуску врагам.

Мальчик улыбнулся в ответ, потом состроил серьезную рожицу:

— Сделаю, командил.

Фарел расхохотался, так комично получилось у сына. Потрепал его по белобрысой макушке, поцеловал жену и, не оборачиваясь, зашагал к месту сбора рейдеров.

Рейд не то, чтобы не задался... Но, зачистив гнездо трупоедов и потеряв троих, они набрали довольно скромную добычу. Главным сокровищем древней крипты(64) были книги. Однако, время, черви и болотные миазмы уничтожили почти все. Лишь несколько явно магических фолиантов прекрасно сохранились.

Кроме того, среди тех, кому не повезло, оказался их проводник. Так что обратный путь занял на четыре дня дольше, чем ожидалось.

И когда до поселка осталось пара прогонов, сердце тревожно защемило: из-за леса поднималось слишком много дымов и они не были похожи на дым печей.

Фарел со всех ног помчался к дому, забыв о всякой осторожности. И, вернись он чуть раньше, разделил бы участь поселка.

... Он стоял среди пепелища, не в силах войти в обгоревшие развалины своего дома. Прекрасно понимая, что увидит. Но разум противился, не желая расставаться с надеждой. Пока не увидел своими глазами, можно верить, что родные живы.