Прародитель Магии (РЕМЕЙК)

Артур направился в низину, выбирая самую ровную тропинку. Дюн приказал рыцарям проводить короля. Всадники спускались за его спиной, поднимая горы пыли. Рыцари Афера дрогнули когда всё это увидели.

— Это шутка? — спросил Артур и встал рядом с герцогом.

Афер молча смотрел в землю.

— Твой сын взял твою армию и повёл её против меня, и ты об этом не знал?

Афер ответил:

— Я приказал ему встретить вас, как он посчитает нужным. Я позволил ему самому понять меня правильно. Теперь я рад, что тайно шёл вместе с ним и следил.

Мой сын совершенно не понял моих намерений — я хотел, чтобы он вам поклонился, но вместо этого дурак решил вас обвинять...

Многие рыцари осторожно кивнули. Герцог Афер всегда был невозмутимым, но страшным человеком. Он решался на безумные поступки и, хотя обычно показывал нечеловеческое спокойствие, иногда творил немыслимые вещи. Однажды его казначея поймали на краже из казны — за это ему и всей его семье полагалась смерть. Казначей знал свою судьбу, его дом оцепили солдаты.

Тогда Афер навестил виноватого.

Герцог пришёл в его поместье один, вечером, совершенно без охраны и потребовал устроить себе ужин. Казначей мог убить его, чтобы отомстить, жена казначея могла его отравить, дети казначея могли зарезать его в кровати — и несмотря на всё это Афер отобедал и остался у них ночевать. Проснулся Герцог целым и невредимым. Казначей и вся его семья проводили его поклоном.

На следующий день их казнили.

Всех, кроме самого казначея.

И с тех пор с ним не было никаких нареканий.

Артур не слышал этой байки, а даже если бы и слышал, всё равно бы сделал то, что сделал: он поднял ногу и вдавил голову герцога грубой дорожной подошвой в землю; Афер смиренно размяк; рыцари обеих воинств наоборот, страшно напряглись.

Все они понимали: герцог перешёл черту, но наказание, избранное королём, казалось им слишком суровым. Его величество давил не только на голову Герцога: он топтал его гордость.

Всё это продалжлось несколько минут, когда люди уже были на пределе...

Артур протёр свой правый ботинок о макушку Афера, затем провёл ту же манипуляцию с левым ботинком и убрал ногу.

— Из-за тебя мне пришлось выйти и зареты запачкать ботинки — эту вину ты искупил, — на этих словах юноша развернулся и пошёл назад. Все вздохнули с облегчением.

Но потом заговорил сам Афер:

— Ваше… величество, прошу вас простить мою ошибку. Я и мой сын виновны перед вами. Я хочу искупить мой и его грех: пусть до скончания похода он служит вам верным слугой.