Хлеб наемника

Пейзанин побежал к телеге (и чего он ее так далеко оставил?), притащил увесистый окорок, вяленую рыбу, хлеб и парочку луковиц. Потом, заговорщически улыбнувшись, извлек из-за пазухи глиняную фляжку:

— Вы уж,господин рыцарь, простите, — повинился он. — Кружек-то у меня нет. Так что вы — первый!

«Ишь, какой вежливый!» — усмехнулся я про себя и отстранил баклажку.

— А вы что — не потребляете? Или брезгуете? — вытаращился крестьянин. — Здря, все чистое. А шнапс сам делаю, из лучших яблок. Соседи со всего графства съезжаются!

— Не переживай, — успокоил я мужика, кромсая мясо на кусочки, а каравай на ломти.

— Просто — не пью.

Мужик озадаченно покрутил головой и сделал основательный глоток. Прищурившись и подождав, пока жидкость не упадет в желудок, ухватился за луковицу и с аппетитом откусил половину. Вторую луковку я успел почистить и порезать — сам люблю копчености с луком!

— Эх, хорошо! — блаженно выговорил пейзанин, вытирая слезы, что выступили то ли от «влаги», то ли от лука.

Посидев немного, мужик приложился к фляжке и вновь захрустел.

Еще через пару глотков, когда хмель уже стукнул по мозгам, а главная закуска была изничтожена, мужичок осмелел:

— А ты, р-рыцарь, совсем не пьешь? И р-раньше — не пил?

— Раньше — пил, а теперь — не пью, — снизошел я до ответа.

— А-а, — протянул мужик, делая вид, что понял. При этом не забывал прихлебывать. Кажется, его окончательно «догнало».

— А в-ссе-тта-ки, п-почему? — не унимался селянин.

— Не хочу, — отмахнулся я. Как же меня достали с этим вопросом!

— А п-поч-че-му н-не пёшь? Бррезггаешь?

Э, как же его развезло-то! Ну все, теперь начнется — уважаю или нет!

— Т-ты д-маш, шта е-ешшли с мчом, то шшразу и — ррыць? Ккой тты ррыцрь, если не пёшь.

.. Не увжаешь, з-нначчится тех, к-тто ттаких кка-к тты кормммит!

— Не уважаю! — откровенно ответил я, отправляя мужика спать коротким тычком чуть ниже уха. Авось, когда проспится, то будет думать, что головная боль — следствие похмелья...

Пока мы тут заседали, наша парочка уже сделала свое дело. Первым из-за кустов показался Гневко.

Он выступал с небрежно-горделивым видом, словно король, только что подписавший Манифест об отречении от престола. Следом за ним ... Нет, не шла, а порхала кобылка. Она, словно забыв о возрасте и положении рабочей скотинки, увивалась вокруг жеребца, как невеста после первой брачной ночи. Ей бы еще крылышки, так и совсем бы взлетела.

Гнедой подошел ко мне и, презрительно оттопырив нижнюю губу, посмотрел в глаза: «Ну, что гад, доволен?».