Наш сосед - викинг

Тогда Один задаёт последнюю загадку: что же поведал Один своему сыну (очевидно, имеется в виду Бальдр или его слепой брат Хёд — другие сыновья Одина живы), когда тот лежал на погребальном костре?

И великану только и остаётся, что горестно кричать. Потому что никто во всей вселенной, кроме самого Одина, мудрейшего в мире, не может знать ответа на этот вопрос.

Таким образом, Ари загадал епископу действительно серьёзную загадку. Что касается современной исторической науки, то она в этом вопросе мало продвинулась с тех времён.

Те немногие исследователи, кто осмеливается соревноваться в познаниях с Вафтрудниром, говорят, что скорее всего это было стихотворение-виса.)

5. У лукоморья

Знакомый семейный дом, наполовину землянка, наполовину замшелый сруб. показался теперь юному северянину сырым и холодным, словно недра могильного кургана.

Уже за сотню шагов он почуял запах рыбой. Тётушка Астрид, здоровенная и белая, как приморский валун с другой стороны острова, варила похлёбку и это было добрым знаком.

Значит, всё это время она была здесь и ещё не знает, что случилось на тинге.

Её глаза были сухими и красными. Но тщательно прилаженный платок на голове убивал всё впечатление скорби. Конечно, отец был сильный работник — но не особо умелый. Так что она оплакивала его для порядка.

— Есть чего-то не хочется,— буркнул Ари и пошёл вглубь. Он хотел забиться поглубже, как раненый волк, который забирается в нору, чтобы пережить рану — или умереть.

Дом казался ему теперь ужасно тесным, просто ступить некуда.

Если бы он мог выбирать, то спрятался бы в лесу и всю там обдумал. Или уплыл на какой-нибудь островок.

Но проклятый дождь не пускал.

— Девчонка какая-то, да?— спросила тётушка Астрид, не отрываясь от похлёбки.— После первого твоего похода забудет, как насмехалась.

Ари повалился в свой угол, закрыл глаза и принялся размышлять. Он чувствовал себя невероятно усталым, как будто весь день таскал брёвна. Не хотелось ни есть, ни пить, ни разговаривать. Сейчас он мог только лежать и думать.

И каждая мысль была острой, как отточенный нож.

Неужели его кто-то проклял? Но кто был этот гнусный скальд, который сложил против него хулительную песню? И зачем он это сделал? Неужели для обычного упражнения в мастерстве? Такая мысль казалась разумной. Ари почти нигде не бывал, кроме посёлка, и ещё не успел нажить достаточно смертельных врагов?

Но как определить, кто это сделал? Ари не сомневался, что сможет разрушить защитные чары проклятого колдуна.