Наш сосед - викинг

Стеблин-Каменский перечитал сочинений и удивился двум вещам.

Во-первых, насколько оно лаконичное.

Во-вторых, насколько он до сих пор с этим согласен. При всех стилистических расхождениях.

Тем временем подошло время будить Ари. Тот проснулся с первого толчка и сразу сел, зевая и растирая глаза.

— Что снилось?— спросил Стеблин-Каменский.

— Валькирия,— ответил Ари,— Ко мне опять приходила Регинлейв, дочь Одина, и я обсуждал с ней предстоящую битву.

— И что сказала?— Стеблин-Каменский, конечно, знал, кто такие валькирии.

— Она сказала, что наше положение великолепно.

— Сказала, что победим?

— Сказала, что это вообще не важно,— глаза Ари горели, как звёзды,— Даже если мы в этой битве погибнем, место на пирах Вальхаллы для нас уже приготовлено.

37. Битва на мотоциклах

Они шли через один из тех самых пасмурных вечеров на изломе лета, которые кажутся светлыми — но вот зажигаются фонари и всё накрывают зыбкие тени, а небо, словно замотанное в грязную вату, оказывается высоко-высоко.

Маршрут был тот же, что в прошлый раз. На железнодорожном мосту снова не было ни души, он казалось, что он дрожит под ногами, словно натянутая струна.

Они не скрывались. Они знали, что скины не настолько организованы, чтобы выставлять дозорных. Помахать-то кулаками всем хочется… Да и что им могут сделать эти двое, тем более без оружия.

Дальше пересекли пустынную проезжую часть и перемахнули через забор. Идти через задние ворота не стали — у противника могло всё-таки хватить ума

Из глубины парка уже доносились какие-то крики.

Кусты расступились. Перед ними открылось мучительно знакомое поле боя.

Какая-то драка уже началась. И уже можно было разглядеть, что противник хорошо подготовился.

В вечернем полумраке казалось, что стена поднимается вверх до самого неба. Огромные угловатые граффити напоминали отчего-то изображения латиноамериканских богов, что жаждут человеческих жертвоприношений.

На драку собралось изрядно народу — где-то под полсотни.

Большинство кучковались и ждали настоящего — хотя у входа на аллейку уже началась какая-то распря и кого-то, кажется, били — ногами и уже на земле.

…А ещё совсем рядом темнел знакомый бульдозер, похожий на уснувшего зверя.