Ром

Матросы на корабль в Индию нанимались за расписку на пять галлонов офицерского рома или его аналога, который можно было бы отыскать в трактирах Форта Уильям, а также за обещание поить стаканом грога раз в день в ходе плавания.

Услуги паладина, как и везде в империи, стоили дорого. К сожалению для паладина, по закону платить им могла только корона, представителем которой был губернатор колонии. Так как хождение любых денег было под запретом, а ромовый обмен Блай не признавал, он вполне последовательно уповал на христианский альтруизм этого паладина.

Орден раз в два года присылал какие-то припасы, но их совсем не хватало, чтобы дотянуть до следующего корабля. Главная проблема заключалась в том, что паладин города Сиднея не мог потребовать платы за свою работу, потому что работы не было. Приходилось перебиваться с картофеля на репу, иногда выменивая у рабов на безделушки фрукты или тростниковую патоку, которую затем можно было сдать дилерам Джонстона и получить все тот же мутный ром в пропорции два к одному.

Если же переводить цены, пристойные для служителя любого ордена хотя бы в Индии, не говоря уже о лондонских расценках, то выходило, что за простую проверку на нечистого паладин мог рассчитывать на два галлона офицерского рома. За изгнание языческого духа из тела - на три. За изгнание демона пятого круга или ниже - на пять. За выявленного чернокнижника, демонолога, либо языческого колдуна ему светило все десять галлонов. В последнем случае паладин был вправе требовать в качестве платы бочки привозного американского.

По нынешним временам 10 галлонов обеспечили бы полгода безбедной жизни любому жителю колонии, с условием, что он сам не выпьет их, одурев от жары и не способный найти чистую воду, в которую не требуется добавлять алкоголь для обеззараживания. 

Вечером 9 апреля паладин Сиднея, как и многие другие добропорядочные колонисты, была в стельку пьяна. “Эта дева-Паллада повержена”, - наверняка сказал бы сейчас ее учитель, капитан ордена Пилигримов Авиальты Фридрих Гоцарт, делая значительные ударения на окончания английских слов, что всегда выдавало в нем германца.

А паладин Сиднея ответила бы: “Эта дева идет Тропами Песен в Страну Змея! Виват!”. 

Но Гоцарта, слава Богу, не было в той тесной каморке, где теперь жила его ученица. Поэтому лейтенант ордена Пилигримов острова Авиальты Сиен Авески ничего не ответила воображаемому учителю, а просто налила себе в деревянный стакан с грогом еще рома.