Артар #4: Белый тигр

Поначалу просто пользуясь моим страстным желанием попасть в эту игру. Потом, пожалуй, деньгами. Хотя сейчас я понимал, что уже не в деньгах дело. Платил он мне прилично, и накопить на собственный Эйдос-модем теперь — вопрос нескольких недель. Однако я вполне ясно осознавал: даже когда у меня будет собственный модем — я не уйду из Стальных псов. Здесь я чувствовал себя причастным к чему-то большему, чем просто игра. Мы вроде как над этой системой, и можем влиять на нее. Не как админы, конечно, а нелегально.

Но от этого ощущение власти становилось еще более притягательным. Мы могущественнее остальных, потому что сами сумели этого добиться.

Хотя, может, это очередной обман. Иллюзия, в которую хочется верить. А еще — подсознательное, животное желание принадлежать к сильной и агрессивной группировке. Вообще-то я привык считать себя одиночкой. Но, стоило пару месяцев побегать в стае, стал замечать за собой, что это чертовски приятно — знать, что тебе есть, на кого опереться.

Псы — те еще мутные типы. Но своих не бросают.

Трибуны на западной стороне Мясорубки ломились от публики, так что я с трудом пробивался через  толпу, попутно пытаясь разглядеть Дока и Стинга. В чате некромант написал, что они где-то на втором этаже. Но к лестнице, кажется, пробиться было нереально. В конце концов, плюнув, я переместился к внутреннему краю конструкции, нависшему над самой ареной, и перемахнул через перила. Выстрелил Жалом в одну из толстых поперечных балок, поддерживающих настил верхнего яруса – она как раз выступала далеко вперед.

Втягивая веревку, заскользил вверх, под удивленные и возмущенные возгласы зрителей.

Наконец, удалось разглядеть Псов. Дока было видно издалека — наш некромант в последнее время вообще стал фигурой заметной. Весь в черной тисненой коже с серебряными и костяными вставками, в плаще с алым подбоем и жестким стоячим воротником. Волосы и короткая бородка — щегольского платинового оттенка. Прямо граф Дракула, не меньше.

Карачуна он в городе деактивировал, потому что его аура здорово нервировала окружающих. Череп фамильяра он в таких случаях крепил на левом наплечнике, а остальные кости покоились в специальном цилиндрическом кофре на спине, из которого торчали, как клюшки для гольфа.

В правой его руке, как обычно, жутковатый жезл из древесины Джубокко — той самой ветки, что мы добыли с ним в ходе страшной битвы между двумя племенами ванаров.