Конвергент 1

Юноша со всей возможной скоростью бросился к чудовищу. Прыжок на заднюю лапу, затем на спину – недаром в свое время скакал по деревьям. Не теряя скорости вонзил копье прямо в темечко. Парные кости не выдержали удара и с хрустом разошлись под натиском острой стали, пропуская четырехгранный штырь внутрь черепа. Перед тем, как спрыгнуть со спины монстра, Блад успел провернуть оружие в ране. Вытаскивать копье не стал. Спрыгнул, сделав сальто с поворотом назад, и что было духа рванул прочь от противника.

В спину ему едва ли не ощутимо ударил оглушительный крик боли. Отбежав на десяток метров, человек обернулся, чтобы не выпускать ситуацию из-под контроля и сразу понял, что обстановка в его контроле более не нуждается. Курвай поднялся на задние конечности, повернулся лицом к своему убийце и вознес верхние лапы к небесам, будто жаловался своему богу на человеческую хитрость и изворотливость. При этом он продолжал оглашать окрестности яростными криками. Постепенно крики перешли в негромкое всхлипывание.

Лапы монстра упали вдоль тела, едва не касаясь когтистыми пальцами колен. Вскоре он сам грохнулся мордой в снег. Какое-то время могучее тело продолжало трястись в приступах предсмертной агонии. Наконец все успокоилось.

Наш чародей легким усилием воли развеял иллюзию птицы и направился к поверженному чудовищу. Первым делом извлек из головы курвая свое оружие. Монстр никак не отреагировал на его манипуляции – значит точно умер. Как только юноша осознал данный факт, ноги его подкосились, и он рухнул прямо на снег.

Его трясло и корчило, все тело ломало будто только что основательно прокрутило в бетономешалке. Кончилось тем, что содержимое его желудка мощной неудержимой струей покинуло вместилище через рот.

Как ни странно, помогло. Зажевав горечь отторгнутой рвотной массы чистым снегом, почувствовал себя значительно лучше. Тремор прошел, однако слабость и ломота в мышцах остались.

«Хорошо не обгадился и даже не обмочился, - юноша иронически усмехнулся своему неожиданному оптимизму, - тут и постирушки не устроишь».

Посидел еще немного, оценивая собственную реакцию на избавление от, казалось бы, неминуемой гибели. Действительно, опасность прошла, чего же он так разволновался? В процессе битвы его не плющило и не таращило. Его действия можно оценить, как достойные, даже героические. И это ничуть не преувеличение, а вполне объективная оценка.