Новая раса

Этот же черный камушек, иногда посверкивающий золотистыми искорками, будучи, скажем, вставлен в перстень и надет на руку – спрячет всю магическую силу Рогиэля внутри ее самой. Сила есть, и ты в любой момент ее вызовешь – и силы нет, потому что она спрятана, да так надежно, что увидеть ее не сможет никто, потому что она – внутри самой себя.

Зачем нужен такой камень, ведь от кого может скрываться самый сильный архимаг мира? Просто так. Проверить, сможешь ли ты сделать нечто подобное. Да и вдруг когда-нибудь пригодится.

А теперь к вопросу о наблюдениях за шефанго…

***

Серая мохнатая шапка мха, висевшая на ветке одного из деревьев в джунглях далеко на юге, чуть шевельнулась и лениво приоткрыла левый глаз. Амеронские коты – не большие любители лишних движений. Зачем, ведь рано или поздно мимо пройдет какой-нибудь неосторожный грызун или пролетит птица. Тогда последует мгновенный рывок – и серая мохнатая шапка, так похожая на мох, в изобилии растущий в джунглях Амерона, свернется в клубок на другой ветке, переваривая пищу и ожидая следующую.

Но сейчас происходило что-то необычное. Из внезапно появившегося круглого окна – кот не был знаком с магией и не знал, что так выглядит телепорт – выглянуло двуногое существо, немного похожее на тех, что иногда встречались в здешних лесах. Такое же неинтересное, как и все они – слишком большое, чтобы съесть.

Существо посмотрело на кота – и тот вдруг почувствовал странное желание перебраться жить в логово к этому существу, для того, чтобы наблюдать за чем-то очень интересным.

***

Амеронский кот, к глазам которого Рогиэль привязал два телепорта – и теперь кот выглядел так, как будто носил очки, что, по мнению архимага, было забавным – занимался тем, чем занимаются амеронские коты всю свою жизнь: лежал, переваривал пищу и наблюдал.

Ну-ка, что там происходит…?

Рогиэль подключился к глазам кота.

Караван шефанго стоял у края горной дороги, узкой, почти что тропы.

Стояли повозки. Стояли ящерицы. Стояли шефанго.

Непривычно серьезные. Даже весельчак Кен смотрел перед собой, стиснув зубы. Даже у красотки Банни, которая казалось совершенно непробиваемой, в глазах стыла тоска и печаль. Что уж говорить об остальных: Сардж до белых костяшек сжимал «винчестер», Док шевелил губами, как будто молился или просил прощения, Смит нервно гонял во рту окурок сигары.