Норвуд

Но и людям было непросто — в узком проходе стало еще темнее, а единственный источник света находился в руках Бернарада Глена, шедшего первым. Правда, были еще звезды, рассыпанные по узкой полоске неба, видимой между почти сомкнувшимися крышами...

Господин Глен периодически останавливался у дверей, которые зачем-то выходили в этот переулок, и проверял, не скрывается ли кто за ними. Пока всё было спокойно, и это радовало — сражаться в такой тесноте было бы до крайности неудобно.

— Не мог этот идиот Блэлок оставаться на улице? — ворчал мастер Фонтен, замыкавший процессию. — Зачем было переться в этот вонючий проход?

Да, пахло здесь и вправду не очень — кто-то из жильцов сливал сюда помои и ноги иногда скользили по нечистотам. А вообще-то, за такое в нашем городе полагался штраф. Но, боюсь, что виновник уже наказан в полной мере.

От этих раздумий меня отвлёк едва заметный скрип открывающейся двери, мимо которой только что прошёл господин Глен.

Единственное, что я успел сделать, прежде чем из тёмного прохода выскочила девчушка лет двенадцати, это поднять правую руку к животу. Руку, в которой я сжимал обнаженный Клинок бургомистра.

Волосы у девочки слиплись от крови и висели грязной копной. Кажется, это была младшая дочь главы цеха пекарей — их дом как раз должен был быть где-то здесь.

Девчушку подвел рост — она была еще слишком мала, и сама напоролась глазом на острие Клинка. Кинжал с противным хрустом пробил глазницу, и уже окончательно мёртвое тело, вывернув оружие из моей руки, впечаталось в стену.

Всё началось и кончилось за несколько ударов сердца — я даже не успел испугаться.

— Не знаю, как я пропустил эту дверь, — господину Глену было неловко, что он подверг мою жизнь опасности. — Откуда их столько взялось? — добавил мужчина в сердцах. — Что твоя внучка такого наделала, что мертвяки повылазили по всему городу?

Последние слова были, само собой, обращены к мастеру Фонтену.