Норвуд

И если Френсис, вновь лишившаяся чувств, буквально висела на верёвках, а господин Варден тратил последние силы, пытаясь справиться с болью в раненой ноге, то Золька не прекращала бороться и билась, словно рыба, угодившая в сеть.

— Сегодня наш господарь Инис получит новых слуг! — заверещала вдруг старуха.

И её слова сопровождались стуком кремня о кресало...

Глава 20

Россыпь искр в темноте выглядела красиво, и я на несколько мгновений засмотрелся на пляску вспыхивающих и гаснущих огоньков, падавших на невидимый трут.

Простые палки, обмотанные промасленными тряпицами, горели недолго, копоти давали много, но в кромешной мгле и этого красноватого света было вполне достаточно.

Пляшущие отблески озарили, наконец, лицо старухи, которую до того можно было опознать только по одежде — бесформенному серому балахону — и длинным седым волосам, спрятанным под платком.

Воображение рисовало обладательницу скрипучего голоса, как угрюмую каргу с кривым носом и огромными волосатыми бородавками, но действительность оказалась совсем другой — добродушная пожилая женщина с усталыми глазами и глубокими морщинами.

Однако её истеричные крики никак не вязались с внешностью.

— Мы почти забыли! — вопила она, срываясь иногда на визг. — Мы почти потеряли память об истинных наших покровителях!

Крестьяне заворожено слушали старушку, изредка кивая в такт словам, и только усатый, которого, похоже, подрядили присматривать за мной, нет-нет да бросал короткие взгляды в мою сторону.

— Сначала, когда в мир явилась тьма, мы в гордыне своей требовали защиты, а не получив её — отвернулись от них! И они, оскорблённые нашей глупостью, ушли!

Люди, казалось, даже не дышали, увлечённо ожидая продолжения.

— Но надо было просить, а не требовать! А прежде того — отдать самое дорогое! Самое дорогое, что только есть!

По толпе пронёсся одобрительный гул. Крестьяне хорошо понимали, что до того как собирать урожай, сначала нужно посадить зерно.