Норвуд

Сбоку раздавались выкрики мастера Фонтена, который старался защитить Френсис, а надо мной нависли едва различимые во мраке фигуры. Попытка броситься на помощь товарищу закончилась тем, что меня без затей огрели палкой по спине, а потом, когда я на мгновение замер, добавили ещё и по затылку.

Вспышка и красноватые, похожие на искры, точки в глазах. Они кружились, увлекая меня в пучину беспамятства, но я смог справиться с ними, уцепившись пальцами за траву.

— Остальных вяжите и тоже тащите в круг, — сказал староста, посовещавшись со скрюченной старухой, которая оказалась обладательницей скрипучего голоса. — Пущай поглядят!

Чьи-то сильные лапищи ухватили меня за волосы и заставили подняться на ноги. Вопреки распоряжению, мои руки никто связывать не стал — видимо, я не внушал особенных опасений.

Подгоняемые тычками, мы плелись куда-то, петляя между домов и яблонь, пока не вышли на небольшую полянку, посреди которой темнели три столба и огромная куча дров.

— Сухие? — деловито поинтересовалась старуха.

— Обижаешь, матушка! — протянул староста.

— Это хорошо. Иначе они задохнуться, а не сжарятся... А ведь наш господарь повелевает огнём, а не дымом.

Я не знал, что делать. Пусть руки не были связаны, но рядом стоял один из крестьян, судя по усам, тот самый, что днём отвесил мне оплеуху. В руках он сжимал дубину, а за поясом виднелся нож. Чуть подальше находилось ещё несколько вооружённых мужиков, но большая часть была занята тем, что привязывала пленников к столбам.

— Отпустите её, твари! — вместо крика из горла мастера Фонтена вырывался сиплый свист — кто-то сдавливал его шею локтем.

— Ай, люди, — голосила Золька, которую держали сразу несколько человек, — Что же вы хуже упырыщ-то?

Жатэнэ с молчаливой яростью бросалась на всех окружающих, пытаясь помочь девчушке, но вскоре одному из мужиков это надоело, и он мимоходом ткнул её рукоятью топора в висок.

Вскоре все столбы оказались заняты.