Левиафан. Кровь Ангелов

У Ниску в Борсиппе был скромный дворец, он стоял на восточном берега озера. Эрра без труда нашел эту информацию в открытом разуме своего воина, а затем проник не знающим преград божественным взором сквозь глиняный кирпич дворцовых стен. Он увидел распластанную на шкуре муфлона женщину и кровавую лужу, что растекалась под ней. Рядом на коленях стояли жрицы Инанны. Глупые женщины взывали к богине-матери, не ведая, что та никогда не почтит их своим вниманием!

Эрра видел, что Икшель умирает от потери крови, а ребенок в ее чреве задыхается, не способный освободиться от оков материнской плоти.

Он все это видел, отчетливо и во всех подробностях, но не мог ничего сделать. Не было у него силы, чтобы помочь страдающей женщине.

– Я сделаю все, что ты скажешь! – кричал Ниску, и впервые Эрра увидел на лице своего верного воина слезы. – Ты велик и неодолим, о бог войны! Я никогда не смел просить тебя о чем либо, но сейчас прошу. Если нужно – забери мою собственную жизнь, но спаси Икшель и ребенка! Спаси их! Хотя бы… хотя бы ребенка… Она бы этого хотела…

Эхо его рыданий тысячекратно отразилось от стен маленькой пещеры и заставило жертвенный пламень замереть, точно в испуге.

– Я не могу, – прошептал Эрра из огня. – Прости, мой воин, я…

– Да что же ты за бог! – зарычал Ниску. Он вскочил с колен, его глаза, полные слез и бессильной ярости, уставились в пламя жестоким немигающим взглядом. – Что ты за бог, если не можешь спасти одну единственную жизнь! Что значат тысячи сраженных тобою врагов? Что значит десятки покоренных народов и сожженных столиц? Что значишь ты сам и вся наша любовь к тебе? Если ты не в состоянии спасти одну единственную жизнь! Одну! Единственную! Жизнь! Что ты за бог! Что вы все за боги!

Эрра молчал.

В это мгновение он понял, насколько прав смертный воин. Существо, что стоит неизмеримо выше людского рода, на деле бессильно там, где бессилен и сам человек. Он, бог войны, может стирать с лица земли цивилизации, он может возвышать одних царей и низвергать других, он может выиграть любую битву. Любую, кроме одной. Кроме битвы за жизнь. Одну единственную жизнь.

Смятение овладело им. Эрра смотрел в густой сумрак пещеры, все еще отражаясь в пламене догорающего жертвенника. Он слышал рычание и всхлипы Ниску, слышал стоны умирающей Икшель. Он не хотел слышать все это, но не мог заставить себя не слушать.

А потом бог рванулся в небо, огненной стрелой прошил атмосферу и полыхающей бурей ворвался в небесный дворец, где пировали боги.