Левиафан. Кровь Ангелов

Хотя его отец был инициирован в элевсинские мистерий, и даже пытался чему-то учить сына, но ушел слишком рано. Так было нужно. Друг мой, кстати, так и не узнал, кем на самом деле был его батя.

– А ты знал, но не сказал, – констатировал Карн. – Почему?

– Потому что это повлияло бы на его выбор, – без запинки ответил Салава. – Отец уступил бы ему, ведь он отец, и обучил бы парня продвинутым практикам. Но тогда мой друг не достиг бы того, чего достиг.

– Чемпионства? – уточнил Карн. – Но кто сказал, что это было именно то, чего он на самом деле хотел?

– Никто не сказал, – согласился Салава.

– Знаешь, на самом деле, это не ново, – Карн потянулся за шотом, который в мгновение ока наполнился темно-коричневой жидкостью. – Я не раз читал о бизнесменах, которые, заработав миллионы, внезапно бросали свое дело и уезжали куда-нибудь в деревню.

– Это другое, – ухмыльнулся Салава. – Ты читал лишь начало истории. И ты не знаешь, что бизнес человек не бросал, а передавал родственникам или доверенным лицам. Ты не знаешь, что через несколько месяцев, ну, может, лет, он возвращался и продолжал свое дело. Потому что бизнесменами, как бы странно это не прозвучало, не становятся. Ими рождаются. Шелковый путь в крови!

– Действительно, – потупился Карн и выпил. – Но как раз с этим я соглашусь на все сто! Мне кажется, у русского человека просто нет этого скила.

– Верно, это расовый скил, – серьезно ответил Салава. – Но это уже совсем другая история. За которую, кстати, посадить могут.

– Это да, – кивнул Карн. – Но к чему был весь разговор? К тому, что своего друга трусом и беглецом ты не считаешь? Потому что он сумел не только выжить в обществе, но и победить его, достичь своей цели? И уже потом, находясь на пике, понял, чего все это стоит. И решил выбрать другой путь.

– В точку, парень, – кивнул Салава. – Ты не можешь отказаться от того, что тебе не принадлежит. А общество принадлежит людям, достигшим успеха. Тем, кого знают, кого слышат и видят.

– Разумно, но шероховато. Тут можно еще долго спорить, – зевнул Карн. Внезапно он ощутил чудовищную усталость. Посмотрел на часы – без двадцати двенадцать. Полпути.

– Можно, но мы, кажется, уже допили ром, – удивленно констатировал Салава. – Что ж, это к лучшему.