Искоренитель

Его голова лохматая едва потолка не касалась, до которого я и допрыгнуть бы не смог; спутанная борода до пупа свисала, руки были крепкими и мозолистыми – рабочими, хотя и дрожали изрядно. Лицо лесовика, скорее, лик мужика деревенского напоминало, чем существо некогда мифическое, однако в глазах всё тот же чуждый миру нашему огонь пламенел, отчего каждое око пылающей сферой казалось.

Тут и Ростислав вновь оживился да дёрнулся резко, силясь путы тугие сбросить:

– Не говори ты с ним, Мстислав. Одичал он в глуши своей и добрых помыслов в нём не осталось!

Чудище перевело взор на учителя:

– Вам ли болтать об этом, искоренитель? Не я с мечом во владения чужие пожаловал!

– Но смерть людская на тебе! – я притопнул.

– Какого же рожна ты тогда деревенщин перебил, если добрый такой?! Чудище!

– Это я то чудище? Они в дом мой пришли, смерти моей хотели, хотя дурного я им ничего не сделал!

– Убил ты их, монстр! – рявкнул Ростислав.

В этот момент я в угол то и бросился, и меч свой подхватил. Тем временем наставник от верёвок освободился и на тикающем от опасности лешем повис.

Но тварь, видать, действительно зла нам не хотела и вырвалась прочь, оставляя Ростислава с одной лишь повязкой набедренной в руках.

Выбежал лесовик в одном исподнем на улицу, да так меж сосёнок вчистил, что я и на Колоссе бы за ним не угнался. В сторону деревни он устремился. Или жителей вновь перепугать хотел, или добить оставшихся, но наш замысел прост был: настичь бестию и суду предать.

Пустились мы следом во весь опор, и совсем скоро в деревне оказались.

У прясел тех, подле которых кони наши простаивали, дровосек знакомый лежал и не шевелился уже, а рядом, обхватывая живот, товарищ его сидел и с потерянной улыбкой небо ясное разглядывал. По деревне крик бабий раздавался и плач детский, оттого и подумалось мне, что беглец в одной из хат схоронился.

Мы мигом покойника осмотрели, а затем к живому лесорубу поспешили.

Мужик он хоть и крепкий был, но, сколько не бахвалился прежде – схватки с чудищем не перенёс, отчего голос его теперь слабо слышался, так как говорил из последних сил:

– Искоренители….

Да…да…давайте…в хату ко мне. Т…там он…. – сводя зубы, крепыш подняться взялся, но тут же обмяк, крепко, будто клещами кузнечными за ворот меня сжимая и шепча на ухо. – Дитяток…. Ди…дитяток моих спаси, искоренитель, да жену м…мою….

Я лишь кивнул спозаранку и, дороги не распознавая, к указанной избе бросился.

Ростислав шустрее меня к дверям подбежал и ловко высадил их.