Искоренитель

– Тропою в лес идите, там и на шалаш его набредёте. Не знаем мы, чем тварь эта днём промышляет, но одно наверняка ясно: к ночи готовится! Спаси и сохрани вас! – качая головой, мужик перекрестился и потянул грузного товарища обратно на вырубку, которая за первым же огородом была.

Коней мы у изгороди сломанной оставили; арбалеты зарядили, затянули ножны потуже, клинки проверили да сумы подле скинули, по паре кинжалов в сапоги суя.

Ростислав оглядел беспорядок и неухоженное подворье, около коего кони наши ржали:

– Прясла поломаны, посевы все вытоптаны….

Искал что-то? – наставник присел.

– Вон, кажись, корова тут шагала, да и лаптей следы. Кто, как не леший то её увёл? – я бросил взгляд на вездесущие оттиски громадных ног, что оставались меж разворошённых гряд.

– Он самый. Гляди, какие ножища. Неудивительно, что опасаются его мужики! – сапогом наступая внутрь отпечатка, Ростислав едва ли покрыл ступнёй его половину.

– Так же ясно, отчего девки молодые к лешим иногда хаживали!

– Точно сказано! Чего уж греха таить!

Мы громко рассмеялись.

Много лесовиков в королевстве северном водилось: одни добрыми были и прелестниц юных обожали не меньше чем солдатня из войска королевского, а другие напротив, даже на порог леса своего никого не пускали или тут же зверьё на путников зашедших натравливали, бессовестно дорогу путая да подменяя ориентиры. Но иной раз лешие и вовсе распоясаться могли, исподтишка таская скот деревенский и жителей между собою ссоря: они следы не взаправдашние оставляли, дабы люд друг с другом бранился и свары устраивал на потеху царствию лесному.

Шли мы по широкой нахоженной тропе, которая огибала огороды и прямиком уходила в глухой лес. Стоило нам травой зашуршать, как вся скотина деревенская, что по загонам глухим заперта была, забеспокоилась, паникуя, будто бы перед близящимся ненастьем.

Извилистая стёжка уводила далеко в бор, и до спалённой лачуги лесовика долго добираться пришлось.

Вокруг ни животных хищных не было, ни птиц певчих, ни даже белок иль звуков каких – лес спящим казался, и лишь камешек мой в ладошке нагревался да на присутствие лиха указывал, которое близилось неминуемо. Ростислав так же весь путь десницу от груди не отрывал да вперёд вышагивал, пристально под ноги смотря и к воздуху неприятному принюхиваясь.