Искоренитель

Однако после нашей встречи с подобным реликтом, Ростислав направил запрос в само Прескалье, откуда гонец лишь копию обрывка древнего дневника привёз, в коем мельком упоминалось о вреде покойницкой крови для божков всех видов, ибо они целиком полиморфными были и магией из мертвяков призывались.

В моём арбалете только яд аконита оставался, но он едва ли мог уязвить бестию, а чёрной крови покойника с заговором под рукой не оказалось, хотя трупов вокруг имелось в достатке.

Ефимий тремя перстами перекрестился, не то оборону готовя, не то в атаку собираясь, а я всё на крест каменный засматривался и думал, как бы от него в землю не угодить.

Офицер стоял недвижимо и ждал моих действий, но я в сомнениях трепыхался, и понятия не имел, как можно орудия угрожающего в руках зверя избежать. А ужас кладбищенский зенками нас прожигал и будто взглядом изжить пытался, однако страха ему так и не удалось навести, лишь мелкую неуверенную дрожь, которая беспутно бегала по коже.

Я сглотнул, осторожно прошептав Ефимию:

– Божок это.

– И что делать прикажете? Колыбельную ему пропеть, или танец, какой, сплясать? – негодуя, вояка глаз не сводил с ворога.

– Кровь покойницкая нам нужна, она…. – не успел я договорить, как в глубинах некрополя ветвь проклятущая хрустнула, да так громко, что все кладбищенские вороны в воздух взмыли, чем рассердили неистовую тварь.

Стрелою егерской Ефимий в атаку устремился, избегая ударов монстра, словно испуганный фермерами кролик. Я же в суму за святой водой нырнул, надеясь, что та тоже на эту нечисть пагубно подействует.

Подбежав ближе к вертящемуся в суматохе божку, я склянку точнёхонько в череп его костлявый швырнул, да аккурат промеж глаз попал.

Пуще прежнего ворог обозлился.

Каменный крест взмыл выше деревьев и резвой гончей из безжизненных пустошей ада на землю обрушился. Меня поначалу в воздух подбросило, а опосля наземь повалило, отчего меч в сторону улетел, пропадая без следа.

Божок в беспорядке с криком закрутился, и крест свой тяжеленный бросил, изуродованными ладонями протирая глаза.

Водица освещённая и вправду подействовала, но времени обрадоваться тому не нашлось: Ефимий со спины под рёбра бестии клинок офицерский вогнал, и до того метко и глубоко, что остриё из груди её вылезло, пульсируя рубиновыми струйками проклятой крови.