Искоренитель

Великана опутывали длинные лианы и липкая паутина; из одёжи на нём лишь повязка набедренная болталась, а ноги вообще босыми были. Орудием смертельным исполину служил крест могильный, который всюду покрывала запёкшаяся кровь и вековая пыль, какая по обыкновению встречалась в старых рукописях приората.

Ростислав выкрикнул:

– Вот оно, колдовство проклятое! Спаси и сохрани! – ощерившись, он перекрестился. – Ох и взмокнем же мы, Мстислав, помяни моё слово! – резко вонзая меч в землю, учитель выхватил арбалет, выпуская снаряд в грозного монстра.

Гигант из-за размеров своих дюжих совсем неловко навстречу нам кинулся, потому и все болты принять успел. Первый выстрел наобум был и лишь плечо едва задел, зато следующий в щёку пришёлся, рвя челюсть клыкастую с одной стороны. Остальные два наконечника в механизме лишь для ядов применялись искоренителями и вряд ли бы урона нанесли, но Ростислав и ими воспользовался, отчего великан рычать начал и старцем глубоким закряхтел.

Я стоял на месте и рукоять меча оголённого обеими десницами сжимал, ожидая выпада врага.

Тут огромный крест камнепадом горным и обрушился. Сил гигант не рассчитал и в щепки острые его о землю разнёс. В этот миг я за спину недругу метнулся и, что было мочи, под колено тому меч вогнал. Но застрял клинок, будто наточенный топор в сыром полене, а вот сухожилий не разрубил. Ростислав тоже в бой ближний бросился и руку бестии ссёк да мгновенно назад отступил, пока ворог на меня отвлекался.

Дьявольский рык прорвал округу, отчего даже колокол в селе затих.

За мечом своим побоялся тянуться, тем более конечность порубленная кровью скользкой била, посему я кинжал вынул и под пузо скотине дикой кинулся, на ходу избегая взмаха когтистой ручищи. Тем временем Ростислав со спины врага штурмовал, да так лезвием размахнулся, что гузно у исполина вместе с повязкой на землю плюхнулось.

Осерчала нечисть, и наугад пяткой учителя саданула, а я под шумок брюхо то ей и вспорол, надвое рассекая живот и меж ног вновь заходя в тыл.

С хлюпаньем мерзким потроха божка наружу полезли.

Лежащий в грязи Ростислав стиснул зубы, и меч свой мне швырнул, дабы завершить правосудие благородное.

Я снова под колено захлёбывающейся бестии клинок вонзил, а когда та к земле припала, со всего размаха в шею метил, и бил, пока башка ревущая с широких плеч великана не слетела.

Отдышавшись, насилу стерев с глаз и рта кровушку тёплую, я на учителя посмотрел и улыбнулся.