Искоренитель

Внимательно окидывая взором мерзостное зрелище, незнакомец выглянул на улицу и тут же вновь развернулся к нам, хлопая дверью, накрепко задвигая засов и стягивая промокший до нитки капюшон:

– А вы, смотрю, попу нашему работы непочатый край оставить решили? – щурясь, разглядывая перекошенные смертью лица, он нахмурился, но это выдавало скорее серьёзность, нежели досаду. 

Ефимий молча наблюдал за визитёром, со вскормленной яростью готовясь дать отпор в случае непредвиденном, а едва унявшаяся корчмарка мотала головой, всматриваясь то в меня, то в путника да офицера.

Девчушка жадно проглатывала слюну и не могла скрыть накатывающее волнение, но, в конце концов, решившись, обратилась к гостю:

– Креслав, дорогой вы наш, уж не судите строго искоренителей: защищались они. Яшка, паразит, сам беду накликал! – дева развела руками.

– Преступников да лихоимцев отпевать? Гляжу нравы у вас в селе «своеобразные»! – съёживаясь от боли, я вернул-таки свой меч.

Староста смолчал.

Вместо пустой болтовни и праздных обвинений он ловко перемахнул через тела и опрокинутую скамью, поднял её и присел за стол, размашистым жестом зовя присоединиться:

– По чарке всем нам Дарья, будь добра – его серьёзное лицо сверкнуло улыбкой.

– Конечно, Креслав, сию же минуту! – путаясь передником в свежих останках, корчмарка скрылась внутри погребка.

Мы с Ефимием переглянулись, единожды хмыкнув в созвучном дуэте, а затем к столу поспешили: офицер стойко, но устало, а я размеренно, саднящую грудь обхватив.

Кольчуга, по размеру подогнанная, смягчила лютый и вроде бы разительный удар, однако кости мои ноющие особых благодарностей не питали к ней. Каждое движение отдавалось теперь тяжестью той кистени, что едва рёбра не поломала и дух из меня не вышибла.

Смахнув со стола отрубленную кисть, насупившись, Ефимий уселся подле Креслава, а напротив я присел, меч в ножны погружая:

– Слушайте, а нельзя ли лекаря какого? Да и потом, есть он в Залесье то?

– Будет вам целитель, успокойтесь – гость перенял одну из посудин у подоспевшей Дарьи.

– Похвально, Креслав, что об искоренителях павших с теплом вспоминаете, но вы нас сюда пригласили уж явно не слёзы лить! – я положил обе ладони на столешницу, отчего грубые и морщинистые доски тут же побагровели, будто в них вены проступили.