Искоренитель

Но, думать надо, все мы знаем прекрасно, что никто из вас никогда долгом своим не поскупится, даже пущай и жизнь его на кону будет – монолог утвердительно звучал, и ответа никакого не требовал.

Разговор наш неласковый окончательно в тупик зашел, и принц тут же поспешил своё скверное настроение показать: он к алтарю костяному припал да обе руки на него возложил, отчего на мёртвой плоти вроде бы безжизненного нагромождения вены пульсирующие проступи, а войско неживое вмиг ненавистью распалилось, будто приказ подобным образом от колдуна получив.

Мы тотчас на расстоянии друг от друга рассредоточились и оборону удобную заняли, сползающий по спине холод чуя, и кое-как приготовившись легион нежити крушить: Военег зубы скалил да шею свою с хрустом разминал, а Ефимий насмешливо головой крутил и бесстрашно ногою притопывал, словно желая полностью раствориться в предстоящем побоище.

Так и случилось.

Огромная толпа покойников долго ждать себя не заставила, и из покорно окружающих хозяина зверушек, они вдруг превратились в свирепых хищников, которых годы напролёт не кормил никто и вдруг с цепи отпустить сподобился, давая страждущим душам насладиться столь желанной охотой.

И вновь вскипело в северном королевстве очередное сражение – кровавое, громкое и славное, где искоренители старшие да вояка бравый жизнями своими без остатка жертвовали, спасая ничего не подозревающий люд, который презрительно к служителям относился и тому же детей своих невежественных учил.

Тягучая чёрная кровь рекою стремительной лилась да землю неживую страхом и смертью пропитывала, сея раскалённые гроздья гнева, каковые тут же злобой бестий прорастали. Мертвецы неповоротливые челюстями отгнившими кусать воинов доблестных тщились, но кости старые им даже шею повернуть не давали, отчего мечи острейшие головы безо всякого труда ссекали.

С костей плоть заплесневелая слоилась, одежду сквозняком срывало, волосы редкие вместе с кожей сползали, но усопшие ни усталости, ни боли не чуяли, безбоязненно в бой врываясь и теряя последнюю крупицу жалкой жизни своей, то ничтожное существование в виде безвольной марионетки, используемой могучим чернокнижником ради пресловутой власти восседающих на троне правителей.

Сам же Любомир словно воск свечной у жертвенника плавился и воедино с костьми да плотью сплетался, будто бы разом каждым покойником по отдельности бытуя.