Искоренитель

С наступлением вечера глубокого народец постепенно стал по халупам разбредаться: кто под руку с товарищами, другие, бабами выпроваживались, а некоторые в одиночку удалялись, что-то неясное желая корчмарке при этом.

Как время за полночь перевалило, так люд совсем шинок оставил. 

Хозяйка вином потчевала, телятиной горячей угощала и наседкой крутилась, будто оберегала. От заботы истовой меня порядком разморило, и нужда уже толкнула готовиться ко сну отходить, как девчушка вдруг поведать о делах Залесья решилась.

Её лицо приятное серьёзным стало, а голос витязем королевским окреп:

– Искоренитель-то со свитой своей явился, ну этот, Военег? Староста тогда в размышлениях по околице бродил да трапезничать просил всё время – волновался, ибо не ест он в таких количествах! Говорит: «Отправил весточку в столицу и приорат Верхоречья к искоренителям – пущай ищут разбойников». Но вот только когда прибыл Военег, Креслав бранил его за что-то. Я как раз курей щипать ходила, а они у прясел стоят да мечами размахивают! Думала, резня будет! С Военегом много мужиков было, с десяток, вот и опасалась я.

– А засим что? – протерев глаза и сна боясь, я огляделся.

– Опосля ливень начался жуткий, и я бельё собирать отлучалась. Эти, которые с Военегом, уже коней седлали. Потом староста вместе с искоренителем верхом прискакал и все откланялись. При оружии они были.

– Может ещё что видела?

– Нет. Хотя…. – девушка прищурилась, глядя в потолок. – Соль эти бесстыдники умыкнули, цельный мешок! Слыхивала я, что у болот наших водыльник обитает, может туда направились? – тотчас охладев к разговору, собеседница окунулась в собственные мысли и принялась собирать посуду со столов, словно и не болтала со мной вовсе.

Я отёр грязь с сапог о солому, прожевал отвратное мясо, остывшее к тому же, запил пищу вскипевшим в деснице вином и медленно побрёл в горницу, желая скорее огреть бока на уютном ложе.

IV

Утро началось с ненастья. Вечерний ливень вернулся в коварном обличии и носу казать на улицу не давал. 

Корчма пребывала в безмолвии, лишь мягкий шелест дождя да храп Ефимия перемешивались с писком и скрежетом мышей, которые шумели в соломе на крыше. Офицер беспросыпно спал, облокотившись о стол в окружении свечи и двух чашек, наверное, с местным самогоном.