Морозная Гряда. Первый пояс

— А орденское? — Гунир принялся шарить слабыми руками по поясу.

— Зимиону влил.

— Он как? — помедлив, спросил Гунир.

— Не приходил в себя. Глаза красные.

— Вот задница, — простонал Гунир.

Рассматривая пустой фиал, который можно будет вернуть алхимику за пару беляшей скидки, я задумался о расходах. Сегодня добыча гораздо лучше обычного. Богатая, как орал Гунир в начале погони. Спорить не буду, да и расценок за Зверя трёх звёзд не знаю. Учитель Зиран поскупился сообщить нам точные цены на потроха тварей, которых мы изучали.

Зато отлично знаю, во сколько обошлись зелья, потраченные сегодня. Ещё двести монет возьми и выложи. Не считая лечения Зимиона. Зельем Выносливости так-то сожжённую до предела выносливость не восстановить. Как бы нам не оказаться с пустой миской после такой охоты. Впрочем, нечего гадать.

— Не волнуйся, — верно оценил мои взгляды на фиал и шкуру Гунир. — Добыча богатая. Это же Синий Орун?

— Ага. Я и не волнуюсь, — пожал я плечами и уточнил: — Беспокоюсь.

— Потому-то все эти разговоры о заработках ватажников — больше байки.

Гунир помолчал и добавил:

— Вот гляди, даже на Возвышение для меня батя откладывал понемногу. Хотя в месяц, бывает, имеет по две тыщи монет. Этак кто со стороны подумает, прикинет — пять кровавиков в месяц! Да за год можно сына десять раз Воином сделать!

— Ага, потому и рвутся к вам в отряды, — раздался новый голос.

Это прохрипел пришедший в себя Зимион. А у меня полегчало на сердце.

— Идти можешь? — Я оглядел Гунира, примериваясь, как тащить их дальше.

— Могу, конечно! Ещё и мешки потащу! — оскорбился Гунир. С моей помощью действительно встал, скрипнув зубами, перевёл дух и, оглядев Зимиона сверху, уточнил:

— Так это я сам тебе и рассказывал. Столько лет всё на моих глазах: к концу года двое из десяти новичков остаются; пятеро после первого выхода уходят; остальные либо мрут, либо не выдерживают.

И Гунир, и я промолчали.

Я вновь потянул волокуши к реке, а Гунир заковылял рядом. И хоть я и пытался идти быстрей, всё равно мы опоздали. Диркол уже стоял на берегу, встретив нас тяжёлым взглядом.

— Что, выкормыш, живой остался и радуешься? — Диркол смотрел только на Гунира.

— Чего б не радоваться? — Гунир выпрямился, встречая взгляд, правда, перед этим бросил лямку волокуши с мешками. — Теперь можно и похвастаться добычей.