Хроники Серинтайи

Похлопал рукой по траве рядом:

–Ложись! Сидеть нельзя: русалки видят далеко, а тут ещё и луна всё освещает, мы как на ладони. Видишь вон то тёмное пятно?

– Там их поселок?

– Ага, там. Отсюда лучше всего видно,

Эрианн опустилась на прохладную траву. Лежать, против ожидания, было удобно и совсем не тихо: к зелёному певцу присоединились не менее искусные сородичи, обеспечивая притаившейся парочке сказочный концерт и позволяя шептаться.

– Тебе не в герои идти надо, а в менестрели.

– Это еще почему? Я ни на каких лютнях не умею играть.

– Зато про русалок рассказывал – я заслушалась, как будто самую интересную книгу читаешь.

– Ты много книг прочла?

– Ага! Мастер библиотекарь ворчал, что для меня надо отдельно заказывать, а то вечно прихожу и возмущаюсь, что мало.

Серебряная чешуя колыхнулась, потревоженная выметнувшейся из воды рыбиной. Лягушки уже не пели-орали, словно тоже ждали таинственных жительниц озёрных глубин и негодовали из-за того, что кокетки задерживаются по непонятным причинам. И тут же Ид сжал ее руку, кивком указывая на озеро.

В центре темного пятна появилась рябь, расходящаяся по воде широкими кругами. Из глубины потянулись зеленоватые пузыри, лопающиеся над поверхностью и оставляющие после себя невесомые светящиеся облачка. Это было так завораживающе прекрасно, что момент, когда над водой появились не только пузыри, Эрна позорно проморгала.

Первая русалка шла по лунной дороге, как по твёрдой земле. Длинные, до пят, волосы окутывали невысокую фигурку светлым плащом, оставляя открытым только острое светящееся личико с огромными глазами, мерцающими, как маленькие луны.

За нею потянулись ещё и ещё, возникая прямо из разлитого по Рау желтоватого серебра. Когда поднялись все до одной, водяные девы начали собираться в хоровод, двигаясь так же текуче и плавно, как породившая их вода. Затаив дыхание, тайные наблюдатели следили за медленным танцем, боясь шевельнуться, чтобы нечаянно не спугнуть творящееся чудо.

Бледные полупрозрачные руки взлетали вверх, длинные волосы кружились за спинами танцующих подобно призрачному пламени, порождая ещё один хоровод, невесомый, струящийся.

Озёрная гладь оставалась спокойна, как будто не по ней ступали два десятка ножек, и рыба, плещущаяся возле бочага, ничем не побеспокоила водяных плясуний, подарив им лунную радугу, протянувшуюся в поднятых матёрым сомом брызгах.

Лунный хоровод ускорился, медлительная плавность сменилась рваным ритмом, отбиваемым по зазвеневшему озеру босыми пятками.