Хроники Серинтайи

У них там свои дома, выстроенные из плавника, камней, утонувшего скарба и украшенные раковинами и красивыми камешками, но их никто не видел, кроме самых отчаянных ныряльщиков – русалки живут на середине Рау, там, где над водой виднеется заросший вербами островок, и под островом – целый город, а в основании острова прорыты гроты, там устроил свой дворец русалочий государь. Иногда на берег выбрасывает что-то из русалочьего поселения, но такое лучше бросить обратно в воду, вернуть озерным жителям, потому что удачи это не принесет, хоть бед особых не случалось – так, на всякий случай.

Эрна слушала, как завороженная. В реке, текущей в Макрэ, русалок не было тысячи лет, да и где им было жить в мелкой быстрой Резвушке? Летом речка мелела так, что даже малыши могли в ней плескаться без опасения утонуть, оголяя покрытые илом проплешины, и уживался там только старый ленивый водяной, иногда светивший глазами из-под коряги в единственном на весь город омуте. Зла водяной никому не делал, иногда выныривал из омута, менял у рыбаков рыбу на брагу и нырял обратно.

На развилке, которая, Эрна точно помнила, одним концом упиралась в озеро, Ид не свернул, а пошел прямо, на недоуменное: «А мы что, не к озеру?» пояснив: «Там обрывчик, с него виднее». Дорога привела к еще одной развилке. Внизу серебрилась под луной озерная гладь, но спутник круто взял влево, поворачиваясь к озеру спиной. Эрна недоумённо окликнула:

–Ты куда? Озеро же там осталось!

–Там огороды до самой воды, – на ходу объяснил Ид, – и хозяева огородов, между прочим, не спящие.

– Да у вас тут не город, а рассадник нечисти! – фыркнула Эрна.

-Почему? Там всякое растёт, ну местные и захаживают за, гм, ужином. – Идрон и сам хихикнул, не иначе, представив утопленников, бодро обрывающих капусту. – Особенно если у самих последняя репа и та засохла.

Так, перешучиваясь, они вышли к обрыву, открывающему Рау во всём его спокойном великолепии. Тёмную гладь пересекала лунная тропа, пересекающая одинокий островок на воде и уходящая куда-то за линию соединения неба и воды и начинавшаяся прямо под обрывом, на котором остановились ночные бродяги.

Выпустив руку Эрны, Идрон растянулся на животе у самого края.