Тени Тёмного Ветра

   Над городом раздался громкий звон колокола на высокой ноте, возвещая о кульминации праздника. Постепенно танцы стихли.   Посланный отцом Жданеком служка нашёл Феодосия ещё до сигнала, отведя затем к небольшой сцене, водружённой в паре шагов от Древа, установленного в самом центре площади.   – Мальчик мой… – Отец Жданек серьёзно посмотрел в глаза святому брату, положив руку ему на плечо. – Это не полагается тебе по чину, но я хочу, чтобы именно ты стал сегодня провозвестником праздника.

Ты готов? И хочешь ли этого сам?   – Я? Сегодня? – Феодосий растерянно оглянулся на Древо. – Конечно, отец Жданек! Это большая честь для меня!   – Тогда иди. Жаль, святой отец Адальхарт отсутствует, они с бургомистром и господином волшебником ещё у его светлости в замке. Но ничего, тебе даже спокойнее будет, правда? – Внезапно расплывшись в тёплой отеческой улыбке, жрец приобнял юношу, похлопав по спине. – Всё, иди.   Торопливо кивнув, Феодосий быстро двинулся к сколоченной сцене. В голове роились мысли вперемешку с вихрем эмоций. Он будет провозвестником Дня Крепкого Слова! Подумать только!   Делая осторожные шаги по скрипучим ступеням, он в голове старался уложить слова так, чтобы не ударить в грязь лицом. И когда звон колокола расплескался по крышам Моркалаца, святой брат был готов.   – Славные жители и гости города! – Феодосий не понял сначала, как так получилось, но его голос перекрыл гомон толпы и последние отзвуки музыки. Торопливо оглянувшись, он увидел беззвучно шевелящего губами отца Жданека. Помог волшбой церковной наставник, не оставил одного. – Мы от всей души поздравляем вас с величайшим днём в нашей жизни! С Днём Крепкого Слова! Да пусть распростёртые крылья Каромиттелевиана накроют нас всех, и пусть клятвы, что даны сегодня будут, помогут в жизни и останутся нерушимыми, а сказанное станет содеянным! Вознесите же обеты свои к Великому!   Стоило ему закончить свои слова, как водружённые на высокие шесты факела, установленные рядом с Древом, вспыхнули в три раза ярче. Феодосий на мгновение поймал взгляд улыбающейся святой матери Джарки, служительницы Горка, пламенного бога войны. Видать, подговорил её отец Жданек.   – Ура-а-а! Да-а!   Раздавшийся в ответ слитный клич радости и благоговения заставил Феодосия присесть, едва не сверзившись с постамента, а стоящие в карауле стражники чуть не были снесены ринувшейся к Древу толпой.