Тени Тёмного Ветра

Круглый как праздничный пирог и такой же простоватый с виду. С нечёсаной короткой бородой, в одёжке, перешитой из других, ибо размера подходящего не нашлось.   – Так возрадуемся же празднику этому, что души и тела наши радует! – Восклицание святого брата спасло его знакомых от сиюминутного выяснения отношений. – И да пребудет же с нами милость Крылатого! О, смотрите, там танцы!   Сцапав за руку первую же из девушек, которая попалась – ею оказалась Теодора, – Феодосий ринулся в вихрь пляски.

Тряхнувшая головой Долорра сжала ладонь Армана чуть сильнее, чем следовало бы, двинулась за ним.   – В смысле?! – Внезапно оказавшийся не у дел Горцуг, которого оставили позади, закрутил головой. Схватив у пробегавшего мимо лоточника засахаренное яблоко, и яростно начав его жевать, полностью запихав в рот, юноша бросился следом.   Круговерть пляски и веселья увлекла их всех, поглотив без остатка. Небо, что под вечер затянуло тучами, не подмигивало мириадами звёзд, но в них и не было нужды – сотни факелов, а также маленькие костры по краям и один большой, но ближе к центру, сами готовы были осветить этот город. Да что там город – хоть весь мир! Главнейший праздник культа Бога-Дракона, один из важнейших праздников империи – День Крепкого Слова поистине служил подлинным отдыхом для тела и души.   О том, что Феодосий взял её в пару на танцы, Теодора пожалела сразу же. Невысокий, куда ниже её, чуть постоянно не упирающийся лицом между упругих «холмиков», святой брат танцевал ровно в десять раз хуже, чем пьяный цирковой медведь, постоянно топчась ей по ногам едва ль не всем весом. Единственным преимуществом такого партнёра было лишь отсутствие толкучки – сам юноша умудрялся боками и спиной встречать любые приливы толпы, распихивая их с каким-то особым умением. Чуть поодаль плясали Долорра и Арман. У них всё проходило куда спокойнее, но и скучнее, что всё же было, вероятно, лучше. Горцуг же, постоянно с ревностью поглядывающий то на мелькающую в толпе белокурую гривку Теодоры, то на зажиточного спутника Долорры, вовсе мог затмить всех танцующих. Выпустив душу, что называется, на волю, ворохват выплясывал так, что вокруг него в какой-то момент даже образовалось пустое пространство. Оказавшийся рядом музыкант, наигрывающий сразу на тамбурине и дудке, а также окружающие горожане даже начали подыгрывать и хлопать в ладоши единым тактом, привнося ещё больше сумятицы в праздник.