Кровь. Меч. Корона.

Я мог только надеяться на это. Ни во время битвы, ни после неё Чеслава я не видел.

– Тогда объясни, куда мы идём? Подальше от них? Нас перестали выслеживать ещё позавчера, – сказал я.

Брианна вымученно улыбнулась, но я видел, что улыбка была фальшивой.

– Ты же хотел к людям? Как раз к ним и выйдем. Если бы ты был чуть повнимательнее, то заметил бы следы ещё вчера.

По правде говоря, я и не пытался их заметить. В дороге я пытался не обращать внимания на жёсткое седло и урчащий желудок. Жутко хотелось выспаться в тепле и поесть горячего, помыться и отдохнуть.

Я давно привык к походной жизни и сопутствующим неудобствам, но мне надоело прятаться по берлогам, как бегущему от охотников зверю. Я хотел вернуться к армии, закончить войну, исполнить клятвы и уехать домой.

– Скажи, что имел в виду Осви? – спросил я. – Про твою кровь.

Девушка вздохнула и поморщилась. Было заметно, что она не хочет говорить вообще, но вынуждена подбирать слова.

– Каждый безумен по-своему, – начала она, и я не мог с ней не согласиться.

– Осви наслушался сказок от моего отца и втемяшил себе, что нашим народом может править только мой клан. А Конайлли — самозванцы, обманом захватившие власть.

Я почесал отросшую щетину на подбородке.

– Я малость не в курсе вашей истории. Знаю только то, что мне рассказывал Киган. Что королём должен был стать он, а не его дядя. Он говорил, что Гибрухт убил его отца.

– Клот ап Конайлли получил то, что заслужил. Жаль, что его убил Гибрухт, а не я, – зло рассмеялась девушка.

Признаться, я уже запутался в дебрях гаэльской политики, но одну вещь понимал кристально ясно — все эти люди не чураются самых грязных методов.

– Дай-ка догадаюсь. Конайлли убили твоего отца?

– Состряпали дело так, будто это был несчастный случай. Быстро подсуетились, и Клот объявил себя королём. Мне тогда было восемь, – её голос потускнел от плохих воспоминаний.

– Почему они оставили тебя в живых? – спросил я. – Только не говори, что они испугались пролить королевскую кровь, не поверю.

– Осви был отцовским ближником.

Когда всё случилось, он вывез меня и спрятал.

Плечи Брианны мелко задрожали, и я понял, что она снова плачет, хотя голос её оставался ровным. Я никогда не любил женских слёз, попросту потому что не знал, что с ними делать, но сейчас у меня возникло понятное и простое желание защитить. Я пересел поближе и осторожно обнял её. В жизни не думал, что мне доведётся обнимать дочь короля, и ожидал любой реакции, но Брианна уткнулась мне в плечо и беззвучно плакала.