Кровь. Меч. Корона.

За соседним столиком компания лесорубов затянула песню про скомороха, укравшего невесту. По столу в такт песне застучали деревянные кружки, и я поймал себя на том, что подпеваю вполголоса. Мне на самом деле начала нравиться эта таверна, несмотря на внешнюю неказистость и оголтелую враждебность местных обитателей. Было в ней что-то такое, что заставляло забыть о всех бедах и невзгодах, что заставляло отстукивать кружкой по столу незатейливый мотив и петь вместе со всеми, что заставляло пить с незнакомцами и задираться с местными.

Может, это просто вино так действовало, но не в каждом трактире оно действовало именно так.

Я поднял и перевернул кувшин, из которого упало всего лишь несколько капель. Второй тоже оказался пустым. Я поднялся из-за стола, удивляясь, как вокруг всё качается, взял пустую посуду и отправился к барной стойке.

– Эй! Ещё вина! – я бахнул кувшинами о стойку. К счастью, посуда выдержала и не разбилась.

– Ты зачем дерзкий такой? – ко мне повернулся один из завсегдатаев, низкий крепыш в кожаном дублете.

Явно напрашивается на драку.

– Иди к чёрту! – воскликнул я, глядя, как хозяин «Весёлой пинты» наполняет кувшины.

– Может выйдем поговорим? – крепыш набычился и попытался схватить меня за рукав, но я вовремя отдёрнул руку.

Я расхохотался ему в лицо. Во мне кипела энергия, она требовала выхода, и я был не прочь выплеснуть её в хорошей кабацкой драке.

– Я что-то смешное сказал? – разозлился парень и толкнул меня в плечо.

Вино выплеснулось из наполненного кувшина на стойку бордовой кляксой.

Я вытер пятно рукавом и поставил кувшины, а затем двинул крепышу в зубы.

– Ты чё, волчара?! – заорал он, бросаясь на меня.

Я попытался увернуться, но оступился и задел локтем соседний столик, опрокинул всё, что на нём было, и упал на пол. Быстро перекатился, вскочил на ноги, готовый к бою. В голове шумело от выпитого вина и острых ощущений.

Краем глаза я увидел, как мой друг колотит кого-то по башке деревянной кружкой, а его сосед уже отломил ножку у табуретки и готовится садануть Кигана вдоль хребта.

Я громко и заливисто свистнул, бросаясь на противника, и начал мутузить его по голове кулаками. Трактир наполнился шумом и грохотом, победными воплями и жалобными криками, звоном бьющейся посуды и глухими звуками ударов.

Сбоку кто-то толкнул меня и повалил на пол, я едва успел уклониться от тяжёлого сапога, сам двумя ногами ударил пьяницу, который намеревался раскроить мне череп кочергой.