Кровь. Меч. Корона.

Мало того, что он был южанином, непривычным к такой погоде, так ещё и из благородного сословия всадников, и раньше пешком на такие расстояния не ходил.

– Господь прокляни это золото и мою дурную башку, – ворчал он. – И зачем я слез со своей кобылки? Старый жадный дурак...

Его усы воинственно топорщились из-под нащёчников шлема. Венделин умел и любил сражаться в пешем строю, а вот долгие походы его утомляли.

Я шёл рядом с ним, с каждым шагом опираясь на копьё. Я был ранен и не стеснялся своей слабости. Довольно быстро мы с Венделином отстали и теперь плелись в хвосте колонны.

– Я — всадник, вон, видал кольцо? Не для меня это — пешком шагать.

– Надо, – хмуро отвечал я.

– И на кой хрен я вообще сюда на север попёрся? Знай, сидел бы себе в усадьбе, вино бы попивал, да девок портил… – снова и снова вздыхал он, но шёл. – Где ж это видано, имперский всадник…

Дорога становилась всё круче, идти становилось всё тяжелей. Снова пошёл снег, и следы беглецов быстро замело, но Киган знал дорогу и так.

Повсюду лежали вывороченные из земли валуны, будто кто-то раскидал их в приступе ярости. Мне они напоминали припорошённые снегом надгробия.

– Привал! – раздался голос Кигана впереди, десятники несколько раз повторили приказ, чтобы услышали все. Но такой приказ не надо повторять дважды.

Мы с Венделином догнали остальных и устало рухнули прямо на снег.

– Да брось, – сказал ему Вултен. – Скоро уже опять выходить.

Я лежал, чувствуя, как тает под моим телом снег, и холод забирается под одежду. Вставать решительно не хотелось. Мы шли весь день, в гору, и сейчас, когда я всего на мгновение расслабился, ноги загудели как перетянутые донельзя канаты. Что-то мне подсказывало, что завтра будет ещё хуже. Рядом закряхтел Венделин, и я ухмыльнулся.

– Собираемся, выходим! – прозвучал приказ короля.

Мне казалось, что мы только-только легли, но на самом деле мы провалялись целый час, а то и больше. Меня всегда удивляли эти выкрутасы со временем.

– Будь я проклят… – прохрипел Венделин, тяжело поднимаясь, сначала на четвереньки, а потом и в полный рост.

Я встал, опираясь на копьё. Снег прилип к мокрой одежде. Нужно было идти дальше.