Кровь. Меч. Корона.

– Юный, наивный дурак Конайлли! Ты такой же дурак, как и твой дядя! – она с трудом поднялась и снова уселась на ступеньки. – Все знают, что со Скатулой говорят боги! Мои глаза давно заросли, но боги дали мне иное зрение!

– Старая ведьма, – прошипел король и рывком подскочил к ней.

– Прокляну! – взвизгнула она, и тот снова остановился. Старуха расхохоталась, король даже сделал шаг назад.

– Прогоните её, – устало произнёс Киган, но никто даже не пошевелился.

Все стояли, не смея сделать шаг внутрь зала. Я видел, как у Нибеля, старого воина, повидавшего, может, тысячи битв, дрожат руки от страха.

– Ууу! – завыла ведьма. – Вы — труха, а не воины! Боитесь столетней бабки! Кочерыжки! Гнилушки! Головёшки!

Скатула рассмеялась, и её смех напоминал воронье карканье.

Я вспомнил, как на юге ходят рассказы про ведьм и колдуний. И сколь бы не были они сильны, в каждом рассказе их ждёт один конец — их либо топят в проруби, либо сжигают на костре, либо забивают камнями. И пусть они так же сыпят проклятьями, угрожают сглазить или навести порчу, Господь не даёт ведьмам осуществить злые чары.

– Замолчи, – я услышал свой голос будто со стороны, но в то же время словно освободился от наваждения.

– Кто это? – засмеялась ведьма. – Аргайл или Конайлли?

– Аргайлов давно не осталось, и ты сама это знаешь! – вдруг рыкнул Киган.

– Ни то, ни другое, – ответил я и пошёл к ней.

Я не собирался её убивать, лишь выгнать вон, но сморщенное лицо Скатулы вдруг исказилось в гримасе ужаса. Она зарыдала и упала на колени передо мной.

– Прости, прости! – причитала она. – Глупая старуха забыла своё место, прости!

– Пошла прочь, Скатула, – сказал я, отпихивая припадающую к моим ногам ведьму.

Я ощущал странную смесь омерзения, удивления и могучего спокойствия. Будто сам Господь стоял сейчас за моим плечом.

– Скатула уйдёт! Скатула уйдёт! – завывала старая бестия, на коленях отползая к выходу, с удивительным для своего возраста проворством.

Воины расступились, прижались к стенам, чтобы пропустить её.

–Пророчества не лгут, Конайлли! – напоследок осмелилась крикнуть она.

– Прочь! – рявкнул я, и старуха резво скрылась в темноте коридора.

Я устало опустился на ступеньки, где только что сидела ведьма. Воины, и король в том числе, всё ещё стояли, не в силах пошевелиться.

– Будем считать, что Данкелд взят, – хмыкнул я, и все будто очнулись ото сна.

Воины загомонили, заорали, празднуя победу, но король был мрачен, словно грозовая туча.