Кровь. Меч. Корона.

Это было необычно, но очень приятно, и пусть для одних я так и останусь чужаком-южанином, эти гаэлы приняли меня как своего. Мне протянули мех с вином, и в этот раз отказываться я не стал. Я подумал, куда важнее не то, что пьёшь, а с кем именно пьёшь, и жадно приложился к бурдюку.

– Спасибо, – пробормотал я, протягивая бурдюк обратно.

Солнце давно зашло, но мы ещё долго сидели у костра, рассказывая истории и просто разговаривая, даже тогда, когда опустел последний бурдюк с вином.

Глава 40

«Пьян ты, Гейррёд!Пил ты не в меру,отныне лишен тыподмоги моей,эйнхериев помощи,милости Одина.

–«Речи Гримнира».

Всполохи факела помогали слабо, выхватывая из темноты лишь свисающие клочья столетней паутины и корни деревьев, проросшие сквозь потолок. Я ощущал босыми ногами твёрдый пыльный камень, но знал, что я не в горной пещере, а в каком-то рукотворном подземелье.

Дышать было трудно, будто сам воздух здесь был плотнее и тяжелее, чем обычно. Я осмотрелся. Я был одет в какие-то лохмотья, грязные и оборванные, опоясан куском верёвки, но по бедру всё так же хлопали ножны Призрачного Жнеца.

Я медленно шёл по тёмному коридору, свободной рукой держась за стену. Откуда-то я знал, что здесь можно потеряться навсегда, пропустив нужный поворот или неприметную дверь.

Факел чадил и трещал, обрывки горящей тряпки то и дело падали вниз. Гореть ему оставалось недолго, но пока он всё же горел, и я надеялся добраться до выхода раньше, чем он погаснет.

Вдруг впереди я увидел узкий проход, полностью затянутый паутиной. Я поднёс к ней факел, и она вспыхнула, моментально сгорая, а за проходом я увидел свет, тусклый, но всё равно воодушевляющий. Коридор закончился, передо мной лежал огромный зал.

Я сделал шаг вперёд, но предчувствие пронзило меня словно иглой, и я посветил факелом себе под ноги. Бессчётное множество змей сплелось в некое подобие ужасающего ковра, и я был в одном шаге от того, чтоб наступить на них.

Змеи начали тихо шипеть, и от этого звука, многократно усиленного эхом, кровь застывала в жилах. Я замер будто статуя. Повернуть назад уже не выйдет, каким-то шестым чувством я понимал, что там нет ничего, кроме бесславной гибели. Я должен был идти вперёд, на свет, что мерцал в глубине этого зала.

Несколько змей подняли свои взгляды на меня, я махнул факелом, они отпрянули и зашипели. Я медленно потянул меч из ножен, но тот выходил с трудом, будто сопротивлялся.