Небо нас ненавидит

- Я хотел сказать,- осторожно сказал конюший,- вы можете у нас поселиться. Наш господин, конечно, распорядиться не может, но он обычаям следует. Вы человек благородный, не враг, не мятежник какой-нибудь. Таким в нашем скромном доме всегда рады.

- Благодарю вас. Мы постараемся вас не стеснять. Погостим всего лишь одну ночь. Переночуем и двинемся дальше.

- Живите столько, сколько вам угодно. И я бы советовал дождаться хозяина. Он вернётся с победой, пировать будем. А эта прекрасная дама - ваша супруга? Если так, мы можем вам в одной комнате постелить.

Ладислав уже открыл рот, но не успел ничего сказать.

- Я ему не жена,- произнесла Гервёр,- мы просто путешествуем вместе. Но спать мы будем в одной комнате. И в одной кровати.

- Но... почему?- конюший нахмурился. Такие распоряжения были ему непривычны.

- Ты не спрашивай,- всё тем же тоном изрекла Гервёр,- а исполняй.

Глава 15. Причал священного города

27. Квендульф, невольник

После недели на вёслах жизнь казалась горькой, как морская вода. Небо стало глубоким и бесконечно далёким, на берегах теперь тянулась выжженая степь с редкими.

Сил, чтобы говорить, уже не было. Даже чтобы думать сил не было. В прежние дни Квендульф и не подозревал, как много нужно сил, чтобы думать. Его хватало ровно на одну мысль:

Мы попали в беду. Мы попали в беду, а выхода нет.

Он додумал эту мысль до конца, впился в весло, потянул его на себя. По вискам побежали ручейки пота. Когда солёный поток иссяк, Квендульф разлепил глаза и впервые в жизни увидел Священный Город.

Прямо по курсу была дельта реки, широкая и заболоченная. Там вырос целый лес из высокого серебристого тростника, и болотные куропатки шмыгали среди его стеблей. А дальше, на пригорке, сверкали белоснежные стены, покачивались зелёные кроны финиковых пальм и устремлялась в небо огромная ступенчатая пирамида, обложенная бирюзовыми изразцами.

Пахло тяжёлой болотной водой. Квендульф представил, каково будет грести в этой жиже и ему сразу стало худо.

Но бывший мятежник продолжал грести. Он уже усвоил, что его самочувствие никого не волнует.

Лодка свернула прямо в камыши. Теперь серебряная стена была справа и слева, и звонкие стебли кружили вокруг лодки, словно в галлюциногеном хороводе.

Предчувствие не обмануло Квендульфа - грести стало тяжелей. Они шли теперь против течения, это непросто даже в сонной заболоченной дельте. И сама вода здесь была другая - мутная от ила, почти коричневая.