Небо нас ненавидит

Третий, самый младший и бесправный, отвечал за кормёжку.

Их кормили какой-то белой волокнистой жижей, которую шлёпали прямо на лепёшку. Лепёшка служила тарелкой и её же потом съедали. Сами офицеры питались, конечно, лучше. Но галерники уже усвоили, что будут целее, если лишний раз не возражать. Здесь, на галере, было проблемой поговорить с кем-то, кроме ближайшего соседа - где уж тут бунтовать.

Соседа юного невольника звали Миасфер. Ему было уже за тридцать, очень худой, и всегда с таким видом, словно вынужден взирать нечто отвратительное.

До галеры Квендульф никогда его не видел. Но это не удивило. Юный невольник уже привык, что в этом деле его будут окружать совершенно незнакомые люди.

Они почти не разговаривали.Когда гребли - не было времени, когда переставали - не было сил. Только в минуты вроде теперешней, когда еда возвращала часть сил, можно было перекинуться парой слов.

Квендульф молчал. Он отлично усвоил, что все беды той ночи начались от неуместных разговорах.

Так что Миасфер заговори первым.

- При Старой династии,- заметил он,- гребцам давали пышный хлеб, а не эту лепёшку.

Миасфер произнёс это так уверенно, словно сам успел побывать на каторге при прежней династии. Но при этом, хоть и был старше Квендульфа, выглядел слишком молодым для таких достижений.

- Хорошо, что хоть что-то дают.

- Они не могут не давать. Если будем грести не в ритм - не доплывём. Мёртвые им ни к чему, иначе нас бы ещё на родине повесили.

- Они могут с нами делать, что захотят.

- Нет. Иначе займут наше место. Ты знаешь, сколько выручит король за одного раба?

- Да,- согласился Квендульф,- Это так.

- Но разве ты хочешь быть рабом?

- Этого не изменишь. Какая разница, чего я хочу?

- Похоже, ты доволен. Как и все мы.

Квендульф приказал себя замолчать. Но не успел и поэтому выпалил.

- Я сражался в ту ночь за то, чтобы никто и никогда не был в рабстве.

- Я тоже сражался. Но я сражался за Старую Династию,- очень спокойно произнёс Миасфер.

Квендульф едва не рассмеялся.

- Тогда ты, дружище, воевал не в той армии,- заметил юноша,- Получается, в ночь мятежа ты был всё равно, что окружённый врагами.

- Когда я пришёл с оружием, никто не спросил, за что я сражаюсь.

- А ты хоть слышал, что этот одержимый Сибби в проповедях несёт? Про адских гадюк, человеческую слизь и чумное наследие Старой Династии.

- В мятеже были разные люди.

- Не отрицаю. Сам там был.