Небо нас ненавидит

Квендульф не знал, насколько и в чём он виновен. И не был уверен насчёт его роли в ритуале. Но в нём говорило… нет – вопило так, что волосы дыбом вставали - то же чутьё, что подсказало сорвать ритуал. И оно утверждало – монаха надо убить. Желательно, у всех на глазах. Чтобы все поняли и прозрели – а о чём, я не знал, потому что пока не убил.

Сибби вскрикнул, отскочил, замахал руками. Квендульф уже замахивался для второго удара, чтобы смачно разрубить это пугало пополам, но Сибби всё же владел какими-то силами и сумел разгадать его план.

Юный бастард ещё наносил удар – а с тяжёлым клинком это совсем не так быстро, как кажется – а монах уже убегал, расталкивая оцепенелую толпу, в ту сторону, откуда Квендульф пришёл с другом Лейдольфом.

Юноша побежал за ним. Обалдевшие от произошедшего повстанцы расступались. Многие из них решили, что ритуал продолжается.

Уже на бегу, проламываясь через хлипкие заборы и огибая кособокие дома, Квендульф разгадал план монаха. Чернокнижник уже не мог рассчитывать на заклинания.

Всю силу поглотил сорванный ритуал. Монах бежал через незнакомые места, уходя всё дальше на юго-восток, но в знакомую сторону – к чёрной аорте реки, что рассекает пополам столичный город.

Квендульф не знал этих мест района – но чуял носом, что река всё ближе. Тяжёлое дыхание реки пробивалось сквозь запахи навоза, мелкой городской пыли и тёплый прогретой печи из пекарни.

А что делать с обманутой Гестой? Квендульф не знал подробностей, но почему-то был уверен, что девушку просто обманули. Наконец, он пообещал себе, что когда всё закончится, он придёт к ней, всё объяснит и будет оберегать её, пока смерть или новая влюблённость не разлучат их.

Дома закончились. Он вылетел на набережную.

Эта часть набережной – даже близко не парадная. Нет ни мощёного тротуара, ни даже ограждений. Край берега зарос камышами. Сейчас, в ночном мраке, они кажутся сплошной чёрной массой.

В домишках на прибрежном косогоре – ни шороха, ни огонька. Кажется, этот район вымер.

Самое главное происходит на воде.

Длинная чёрная галера неторопливо отчаливала от единственного деревянного пирса. Единственным источником света на набережной был фонарь у неё на носу, и сейчас, когда галера поворачивала, по берегу ползли зловещие тени. Квендульф напрягся и смог разглядеть, насколько синхронно, пусть и медленно, работают вёсла галеры.

Направа и налево – пустой берег. Монах не смог бы убежать ни направа, ни налево, ни достаточно бесшумно спрятаться в камышах. Сибби был на галере.