Небо нас ненавидит

Но почему ни пастырь Регинмод, ни монах Сибби, ни те офицеры, которые, по словам Лейдольфа, «нас тоже поддерживают» - ничего не сделали, чтобы этого не случилось? Почему не выставили дозоры? Почему не захватили мост с самого начала? Что это вообще за идея странная – атаковать через мост, где сотня может удержать тысячу?

И ещё – почему на мост, когда строй гвардейцев распался, не пошла конница? Что им мешало?

И тут дома расступились. Они оказались на проспекте – том самом, о котором Квендульф догадывался.

И прямо напротив них было кладбище.

8. Арад-Нинкилим, младший жрецКогда живёшь в одном из священных городов, ты не сомневаешься, что старые боги по-прежнему сильны. Когда ты ходишь по их улицам – ты чувствуешь, что они за тобой наблюдают.

Но сейчас, на церемонии, ты чувствуешь их присутствие. Поэтому на церемонии допускают не всех.

Почти все старшие и младшие жрецы рассаживались по циновкам в Большом Круглом Зале, где белые, как мрамор, стены смыкаются над головой, словно половинка мирового яйца, а под ногами безупречно отполированный пол из загадочного чёрного камня.

От белых одеяний рябило в глазах, а вот головы отличались – одни более смуглые, другие менее, есть несколько бледных, как утренний песок, что приехали овладевать мудростью. Бритые головы врачей, косицы кузнецов и лудильщиков, завязанные в хвост волосы агрономов, землемеров и звездочётов.

Ряды циновок были такие ровные, словно их разметили по линейке.

Арад-Нинкилим боялся, что он слишком поглощён своими мыслями и это будет заметно.

Но напротив – после первого удара гонга, что возвестил начало церемонии, его охватило присутствие. И охватило так сильно

Неужели боги знают?..

А как же. Они всё видели.

Но, раз не скрутили уже наутро смертельной болезнью, - не так уж сильно он их прогневал. Скорее, наоборот. И Нинкилим, Богиня Мангустов, наверняка за него заступится. Ведь он ей посвящён даже своим именем, которое, если перевести с языка богов, это и обозначает – «Раб Богини Мангустов».

Церемония захватила его целиком, от пяток до кончика завязанных в хвост волос.

И только на краешке сознания теплилось - даже не мысль, а просто ожидание печального исхода.

Единственное, что говорит в пользу Арад-Нинкилима – это то, что он до сих пор жив.

Суд богов его пощадил. Или, что тоже возможно, пока не собирался. Вдруг они чем-то другим заняты.

Но есть ещё суд человеческий…

И он куда понятней, чем суд богов. Но и куда глупее.

Если есть, что сказать – это скажут перед началом главной мистерии.